Когда Лакшми, затаив дыхание, с благоговением открыла тяжелую крышку, Вайолет невольно ахнула и замерла. Внутри, на мягком шелковом ложе, лежало произведение искусства, символ и оружие одновременно. Лехенга из глубокого сиреневого шелка, цвета ночи и тайн Виджрантх, была расшита тончайшими золотыми и серебряными нитями, вышивавшими причудливые аметистовые соцветия и таинственные, почти нечитаемые символы ее рода. Чоли, облегающий и элегантный, был сшит из солнечно-желтой, почти золотой парчи Роев, с вышитыми по рукавам и горловине сложными защитными рунами и символами стойкости. Легкий, как дымка, прозрачный дупатта, сотканный из шелка двух цветов, соединял их в гармоничном, переливающемся узоре.
— Сиреневый — это цвет интуиции, дара, высшего знания и связи с тем, что скрыто от глаз смертных, — Амбика протянула руку с длинными, тонкими пальцами и провела ими по ткани лехенги, и Вайолет почувствовала легкое, но отчетливое покалывание в кончиках своих пальцев, будто наряд откликался на ее прикосновение. — Это суть твоего рода, Вайолет, то, что делает тебя уникальной. Желтый — цвет солнца, неколебимой верности, чести и защиты. Это основа нашего дома, фундамент, на котором мы стояли веками и который не сломили ни бури, ни предательства.
Рея шагнула вперед и взяла руку Вайолет в свои теплые, сильные ладони. — Мы сознательно исключили из этой палитры красный и синий... — она на мгновение замолчала, и ее взгляд стал отстраненным, — их мы оставим для будущего, для новых союзов, которые, быть может, однажды будут заключены. — Она сжала ее пальцы в ободряющем рукопожатии. — Что бы ни решил сегодня Совет, какую бы участь они ни уготовили нам, знай — дом Роев стоит за тобой. Мы твой щит и твоя опора. Ты не одна.
После их ухода, оставившего в комнате легкий аромат сандала и жасмина, Вайолет с трудом заставила себя спуститься в столовую и позавтракать. Каждый кусок экзотического фрукта или лепешки казался безвкусным и вставал комом в горле. Она запивала еду сладким чаем с кардамоном, пытаясь унять дрожь в коленях. Ровно в девять, как и было условлено, в дверь ее гостиной постучали, и на пороге появились Калидас и Сара.
— Совет начинается через два часа, — сообщил Калидас без лишних предисловий. Его взгляд был серьезен и сосредоточен, но в глубине темных глаз Вайолет с радостью и надеждой увидела что-то новое — теплое, защищающее, почти нежное. — Отец собрал всех глав семейств и их наследников. Никто не осмелился проигнорировать вызов. Это будет историческое заседание, которое либо восстановит справедливость, либо окончательно похоронит ее под грудой лжи.
Их взгляды встретились, и время словно остановилось, сжавшись в одну точку. В этом молчаливом, напряженном диалоге промелькнуло все, что они пережили вместе за эти немногие, но бесконечно долгие дни: совместно пережитая опасность в тайном архиве, пыль веков на их руках, холодящая душу правда, с которой они столкнулись лицом к лицу, и та хрупкая, но крепнущая с каждой минутой связь, что рождалась между ними, связь, что была прочнее любого магического договора. Уголки губ Калидаса дрогнули в едва заметной, но безошибочно теплой и ободряющей улыбке, прежде чем он развернулся и вышел, оставив ее наедине с Сарой.
И тут же Сара, как по волшебству, преобразилась. Из уставшей, но верной подруги она в мгновение ока превратилась в генерала, готовящего свою лучшую солдата к решающему сражению. — Идеально! Абсолютно идеально! — воскликнула она, с восторгом осматривая разложенный на кровати наряд. — Цвета, крой, символика... Безупречно! Служанки, ко мне! Немедленно! — скомандовала она, и горничные, стоявшие у стен, встрепенулись. — Макияж должен быть сдержанным, но властным — чтобы каждый, кто посмотрит на тебя, без слов понял, что видит перед собой истинную Владычицу, последнюю кровь древнего рода, а не испуганную девочку. Волосы уложить в строгую, но элегантную волну, чтобы подчеркнуть достоинство. И никаких лишних украшений! Только фамильные аметисты Виджрантх. Они — твоя сила и твое право.
Когда каждая деталь образа была утверждена, и Вайолет, глядя на свое отражение в высоком зеркале, с трудом узнавала в этой величественной, гордой девушке себя, Сара бросилась к выходу. — Мне срочно нужно готовиться! У меня всего час! —