Затем он обратился к остальным, и его взгляд, тяжелый и властный, скользнул по лицам собравшихся: — Слово предоставляется независимым сторонам для вынесения своей оценки и предложения мер. По древней традиции, начнем с семьи Рой.
Калидас поднялся, его поза была прямой и уверенной, плечи расправлены, подбородок высоко поднят. Он обвел взглядом собравшихся, прежде чем заговорить, и в его глазах горел холодный огонь праведного гнева.
— Дом Роев полностью и безоговорочно поддерживает обвинения, выдвинутые госпожой Виджрантх, и считает представленные ею доказательства неоспоримыми и исчерпывающими. Более того, — он бросил ледяной, испепеляющий взгляд на побледневших Майяджи, — мы считаем ее требования чрезмерно мягкими, не соответствующими тяжести содеянного. Майяджи не просто предали один род. Они подорвали саму основу доверия, ту самую священную клятву верности, на которой держится все наше сообщество. Они десятилетия, целое столетие, жили в роскоши, возведенной на лжи, обмане и крови невинных. Мы настаиваем на полной и безоговорочной конфискации всего их состояния, всех активов, и наложении пожизненного запрета занимать какие-либо значимые посты не только в магическом, но и в деловом мире. Они должны быть изгнаны из нашего круга. Навсегда.
— Вы с ума сошли! — крикнул Мохан Майяджи, вскакивая с таким видом, будто его ударили кинжалом в сердце. Его лицо стало землистым, а в глазах застыл животный ужас. — Это же полное, окончательное уничтожение! Вы хотите стереть нас с лица земли!
Стражи, стоявшие по периметру зала, немедленно и синхронно приблизились к нему на два шага, их позы выражали готовность немедленно применить силу.
Слово взяла Нила Варма. Она поднялась медленно, с неоспоримым достоинством, и ее голос, когда она заговорила, прозвучал холодно и размеренно, как струится ледяная вода.
— Семья Варма, после внимательного изучения всех материалов дела, также согласна с обвинениями, выдвинутыми против рода Майяджи. И мы хотим добавить к ним еще одно, ранее неизвестное обстоятельство. — Она сделала паузу, давая своим словам достигнуть сознания каждого присутствующего. — Нашими юристами и историками установлено, что, используя подставные компании и фальшивые, искусно подделанные документы, Майяджи предоставили для того рокового, последнего рейса «Спящего Лотоса» судно, не принадлежавшее и не зарегистрированное на официальный флот Варма. Этим вероломным поступком они нарушили не только договор о партнерстве с Виджрантх, но и морское торговое право, а также наши исключительные, данные нам Советом сто двадцать лет назад, права на все перевозки в Бенгальском регионе. Это нанесло нашему дому не только колоссальный финансовый, но и непоправимый репутационный ущерб. В свете этого мы полностью поддерживаем требования Виджрантх и Роев и, более того, настаиваем на дополнительных финансовых компенсациях и пожизненном, нерушимом запрете для всего рода Майяджи заниматься любыми бизнесами.
Настала очередь Дешпанде. Все взгляды, словно по команде, обратились к Шанту. Старший Дешпанде, сидел, угрюмо уставившись в одну точку на столе, его руки судорожно сжимали ручки кресла, а лицо выражало лишь растерянность и немой укор судьбе. Шант же, бледный, но собранный, смотрел на свою жену. Их взгляды встретились через весь зал, и в глазах Сары он увидел не только упрек за годы унижений, но и молчаливое, твердое предупреждение, обещание грядущих перемен, с которыми придется считаться. Расчетливый, холодный ум Шанта взвешивал все «за» и «против» с скоростью компьютера. Старые, прогнившие связи с тонущими Майяджи против нового, могучего, зарождающегося альянса с Виджрантх и Роями. Выбор был очевиден.
— Дом Дешпанде... — начал Шант, и его голос на мгновение сорвался, выдавая внутреннее напряжение. Он сделал паузу, собираясь с мыслями, откашлялся. — После тщательного, беспристрастного рассмотрения всех представленных сегодня доказательств и выслушивания сторон... мы, дом Дешпанде, согласны с выдвинутыми обвинениями и полностью поддерживаем требования госпожи Виджрантх. Предательство такого масштаба, растянувшееся на столетие, не может и не должно оставаться безнаказанным. Ложь должна быть искоренена.
— Предатели! — закричал Аян, снова пытаясь подняться, но его грубо прижали к стулу двое стражей. Его голос сорвался на истеричный визг. — Все вы предатели! Мы десятилетия, целые десятилетия, были вашими союзниками, партнерами! Мы вместе строили благосостояние этого города! А вы теперь, как шакалы, кидаетесь на ослабевшего! Вы все еще пожалеете об этом дне!