Сьюзи, скрипя зубами, предпочла ретироваться в ванную. Директриса приблизилась к кровати. —Ну, как самочувствие? Принимаешь лекарства? Есть улучшения? —Мисс Гловер, — голос Вайолет прозвучал на удивление твёрдо, — мне уже значительно лучше. Думаю, к концу недели буду полностью в строю. Сьюзи даёт мне таблетки строго по расписанию, я ей очень благодарна.
Мисс Гловер, удовлетворённо кивнув, уже разворачивалась к выходу, когда из ванной вылетела Сьюзи с зубной щёткой во рту. —Мисс Гловер! К нам вчера вечером вламывался этот Аян! Устраивал тут допрос с пристрастием, почему Вайолет не было на экскурсии. Я еле выставила его за дверь!
Директриса застыла. Её спина выпрямилась, а на переносице залегла резкая складка. Она медленно повернулась, стараясь сохранить маску невозмутимости. —Мисс Элиот, не ваша больше забота. Я сама разберусь с этим... гидом. Женщина вышла, притворив дверь с чуть большим усилием, чем того требовалось.
Едва Сьюзи скрылась в ванной, Вайолет сорвалась с кровати. Она быстро надела вчерашний образ, и постучала в дверь: —Сьюзи, мне нужно собираться! —Секундочку! — донеслось из-за двери.
Прошло полчаса. Когда Сьюзи наконец вышла, Вайолет, стиснув зубы, не стала устраивать сцен — времени не было. Выполнив утренние процедуры и убедившись, что коридоры пусты, а её группа уже уехала на день в Дакшинешвар, она крадучись двинулась к чёрному ходу. Схема была уже отработана.
Выбравшись на шумную улицу, она поймала первую же авторикшу и, с трудом договорившись с водителем о цене, крикнула: «Национальная библиотека!»
Библиотека встретила её прохладной тишиной и запахом старой бумаги. Она затерялась в главном читальном зале, окружив себя фолиантами по генеалогии бенгальских землевладельцев и отчётами колониальной администрации. Она искала любые упоминания о семье Виджрантх, о поместье, о странных обстоятельствах их исчезновения. Часы пролетели незаметно, но тщетно — всё, что она находила, было набором сухих, ничего не значащих фактов. Ни намёка на тайну.
И тут она снова почувствовала его — колющий, неотступный взгляд между лопаток. Она резко обернулась. В проёме между стеллажами мелькнула серая полоса, и знакомая худая фигура быстро скрылась в полумраке. Ледяная игла страха вонзилась ей в сердце. Нет, это уже не паранойя. Пора бежать.
Она почти выбежала из здания, не разбирая дороги, и ринулась в лабиринт узких переулков, стараясь сбить со следа возможное преследование. Сердце колотилось, в каждом отражении в грязных витринах лавок ей мерещились глаза, которых она никогда не видела. Ноги сами понесли её вверх по улочке, где воздух густел от ароматов кардамона, куркумы и пережаренного масла. Она бежала, пока не уперлась в маленькую, залитую солнцем площадь, упирающуюся в стену старого храма Кали.
И тут её обоняние уловило его — густой, согревающий душу аромат масала-чая. Он исходил из крошечной лавки, затерявшейся между двумя высокими домами. Вывески не было, лишь потёртая синяя занавеска вместо двери. Это место дышало тишиной и вневременьем.
Вайолет, движимая внезапной жаждой точки опоры, раздвинула занавеску и зашла внутрь. Воздух был плотным, обволакивающим, пах чаем, имбирём и пылью. Крошечное пространство, заставленное мешками с чаем и ящиками со специями, освещала единственная лампочка под зелёным абажуром. За прилавком из тёмного, отполированного временем дерева сидела старушка. Её лицо, испещрённое морщинами, напоминало старую карту, но глаза — тёмные и невероятно живые — светились тихим, всепонимающим знанием. На ней было простое белое хлопковое сари. Она молча перебирала сушёные листья чая, её пальцы двигались с гипнотической плавностью.
Увидев Вайолет, она не удивилась. Лишь медленно кивнула, жестом предлагая сесть на низкий табурет. —Заблудилось дитя? — тихо спросила она на ломаном, но понятном английском. Голос её был хриплым, как шорох переворачиваемых страниц древней книги. — Иди, сядь. Лайла нальёт чаю. Согреешься, потом дорогу найдёшь.
Вайолет молча кивнула, с облегчением опускаясь на табурет. Она чувствовала себя в безопасности в этой пряной, тёмной пещере. Лайла-ди налила ей в грубую глиняную кружку густого, дымящегося чая. Вайолет взяла чашку, чувствуя, как дрожь в руках утихает от исходящего тепла. —Спасибо, — прошептала она. — Меня зовут... —Тш-ш-ш, детка, — мягко, но властно перебила её старушка. — Сначала выпей. Слова подождут. У страха глаза велики, а у правды — терпение долгое.