Она шла быстро, почти бежала, сворачивая в первые попавшиеся переулки, стараясь запутать следы. Сердце бешено колотилось. Светящиеся окна домов казались ей теперь не уютными, а подозрительными, будто за ней следили из-за каждой занавески.
Вайолет не останавливалась, пока не увидела знакомый, чуть облупленный фасад гостиницы. Только тогда она позволила себе перевести дух. Нервы немного успокоились, но внутри всё ещё тлела тревога, смешанная с возбуждением от услышанного.
Девушка огляделась — площадь перед гостиницей была пустынна. Рывком она подбежала к двери, отшатнулась, пропуская выходящего постояльца-бенгальца, и буквально влетела в освещённый холл. Только здесь, в знакомом, хоть и чужом пространстве, под взглядом невозмутимого пожилого портье в поношенной ливрее, она почувствовала себя в относительной безопасности.
Она почти бегом направилась к лестнице, в надежде, что её группа ещё не вернулась и Сьюзи одна в номере.
Вай была дома. Временном, ненадёжном, но желанном убежище. И она принесла с собой целый ворох новых вопросов, намёки старухи и одно пугающее имя — Калидас Рой. Холодный, как клинок, и, возможно, смертельно опасный.
«ТОЧКА НЕВОЗВРАТА»
Воздух в номере гостиницы был густым и спёртым, пах ланолином от крема для рук и воском для пола. Вайолет зашла внутрь, сбросив сандалии. Её подруга Сьюзи, развалясь на кровати под балдахином из москитной сетки, барабанила карандашом по учебнику истории, под аккомпанемент шипения кассеты в её плеере. На коленях у неё лежал потрёпанный номер индийского журнала.
— Оо, ты вернулась! — крикнула Сьюзи, снимая наушники. Голос Фила Коллинза стал едва слышен. — Я уж думала, тебя похитили эти уличные гипнотизёры! Уже семь, стемнело как ночью, а тебя всё нет.
— Они уже приехали? Мистер Майяджи, мисс Гловер? Меня наверняка хватились… — перебила её Вайолет, скидывая сумку на резную тахту.
— Расслабься, их ещё нет. Мисс Гловер заходила, говорила, что комиссия из Лондона задерживается до восьми. Так что ты в графике. Кстати… — Сьюзи сделала паузу, ковыряя дырочку на джинсах. — Я звонила твоим. В Ислингтон. Трубку не берут. Может, сама попробуешь? Автомат в холле работает.
— Они никогда не берут, — Вайолет бессильно махнула рукой, подходя к раковине умыться. — У нас телефон завален папиными чертежами и мамиными образцами тканей. Даже если бы они его услышали, ещё не факт, что подошли бы. У них своя жизнь.
Вдруг из коридора донеслись чёткие, властные шаги и низкий голос мисс Гловер. Сердце Вайолет ёкнуло. Не думая, она юркнула в ванную, захлопнув за собой дверь с щелчком. Лихорадочно сдернув платье, она натянула пижаму в сине-белую полоску, взъерошила свои рыжеватые волосы и выбежала обратно, делая вид, что только что проснулась, — навык, отточенный за годы жизни в школе-интернате.
Дверь номера была открыта. На пороге стояла мисс Гловер в своём неизменном твидовом костюме, а чуть поодаль — Аян Майяджи. Он был одет безупречно: белая рубашка с накрахмаленными манжетами, тёмные брюки, кожаные сандалии. Его лицо было каменным, но в глазах читалось напряжённое нежелание быть здесь.
— Мисс Эштон, — начала мисс Гловер, её голос прозвучал неестественно сладко. — Мистер Майяджи выразил желание лично принести вам свои извинения за… недоразумение прошлого вечера.
Аян сделал шаг вперёд. Его движения были отточенными, почти механическими.
— Мисс Эштон, приношу свои глубочайшие извинения, — его английский был безупречен, без единого намёка на акцент. — Моё поведение было абсолютно неприемлемым. Я позволил эмоциям взять верх над здравым смыслом и нарушил ваши личные границы. Я искренне сожалею. Поправляйтесь, и, я надеюсь, вы всё же посетите нашу экскурсию в Национальную библиотеку в понедельник. Уверен, её фонды вас заинтересуют.
Вайолет смотрела на него, широко раскрыв глаза. Он извинялся. Не он — его заставили. Это была хорошо отрепетированная речь, написанная кем-то другим. Сквозь зубы, с ледяной вежливостью, она выдавила:
— Мистер Майяджи, конечно же, я принимаю ваши извинения. Каждый может допустить ошибку. — В её голосе звенела сталь, которую, казалось, никто, кроме него, не уловил.
— Ну и прекрасно! — просияла мисс Гловер, разряжая атмосферу. — Теперь всё улажено. Хорошего вечера, девочки. Не шумите.