Она развернулась и вышла, уводя за собой Аяна. Он на прощание бросил на Вайолет быстрый, колкий взгляд — в нём не было ни капли сожаления, лишь холодное предупреждение.
Дверь закрылась. Вайолет и Сьюзи замерли, слушая, как их шаги затихают в коридоре.
— И что это, чёрт возьми, сейчас было? — прошептала наконец Сьюзи, вытаращив глаза. — Похоже на сцену из мыльной оперы. «Гордость и предубеждение» по-индийски.
— Я не знаю, — честно ответила Вайолет, чувствуя, как дрожь в коленях наконец стихает. — Но это было жутко. И фальшиво.
— Знаешь, а… — Сьюзи, чтобы снять напряжение, взяла с тумбочки тот самый индийский журнал. — Эти местные журналы не такие уж и дурацкие. Ни черта не понятно, конечно, но картинки славные. Смотри, какие сари.
— Что ты там читаешь? — спросила Вайолет, всё ещё прислонясь к двери.
— Не знаю, сама посмотри. «Новости недели», вроде.
Вайолет взяла потрёпанный глянец. Её взгляд скользнул по заголовкам о предстоящих выборах и рекламе новых телефонов. И вдруг замер на небольшой заметке в нижнем углу страницы:
«Уже 5 ноября город погрузится в празднование Дурга-Пуджи. Но главное таинство ждёт всех в конце — знатные семьи готовят закрытые церемонии прощания с богиней 9 ноября.
По слухам, в этом году их ритуалы станут ещё сокровеннее: старинные украшения, редкие подношения и семейные традиции.
Истинная кульминация праздника развернётся за высокими стенами храмов.».
Ледяная волна пробежала по спине Вайолет. Она взглянула на календарь, висевший на дверце шкафа: сегодня 28 октября. До праздника оставалось 8 дней, а до его конца 12.
Именно в этот день, — пронеслось у неё в голове. В этот день всё должно случиться. В этот день я узнаю правду.
Но их вылет в Лондон был назначен на шестое число. Её план рушился, едва успев сложиться.
Что делать? Сорвать всё? Солгать мисс Гловер? Сказать, что заболела по-настоящему? Остаться… одной?
Голова шла кругом. Дыхание перехватило.
— Вайолет? С тобой всё в порядке? — Тихий, испуганный голос Сьюзи вернул её к действительности. — Ты так уставилась на эту страницу, будто там написано, что известная компания прекращает поставки чая в Британию.
— Да нет, всё хорошо, — Вайолет заставила себя улыбнуться, откладывая журнал. — Просто… узнала кое-что. Встретились знакомые слова. Я же учу хинди, помнишь?
— А, ну да, — Сьюзи тут же потеряла интерес. — Если хочешь, забирай журнал себе. Я уже все картинки пересмотрела.
— Правда? Спасибо! — Вайолет прижала журнал к груди, как драгоценность.
Ночь опустилась на город, оглушительная треском цикад и гулом вентилятора. Сьюзи быстро уснула, а Вайолет ворочалась под тонкой простынёй, прислушиваясь к странным ночным звукам. Мысли путались: холодные глаза Аяна, загадочная заметка, её одинокие родители, погружённые в свои дела за тысячи миль отсюда. Лишь под утро её сознание наконец отпустило.
Ей снилось, что она стоит посреди бескрайнего, неподвижного озера. Вода была тёмной, но не пугающей — густой и гладкой, как полированный обсидиан, и в ней отражались не звёзды, а мерцающие, как светлячки, санскритские письмена…
…Лакшми подняла руку, и на её ладони возникла маленькая масляная лампа. Пламя было крошечным, но оно горело ровно и непоколебимо…
…Она протянула руки, чтобы принять дар, и в этот миг пламя перепрыгнуло к ней в грудь. Оно не обожгло. Оно наполнило её изнутри ровным, тёплым, несокрушимым светом.
Она проснулась. В комнате было темно и тихо. Не было ни привычной паники, ни учащённого сердца. Только глубочайшее, всепроникающее чувство мира. И странная, тихая уверенность. Она потянулась к шейному кулону, который всегда носила под одеждой. Металл был на удивление тёплым, почти живым. В темноте ему могло почудиться, что по его краю пробежал слабый золотистый отсвет.
Что же нам с тобой делать? — промелькнуло у неё в голове.
Решение было принято. Бессознательно, во сне, его приняла за неё сама богиня.
Оставшиеся три дня своего «карантина» Вайолет посвятила тотальной подготовке. Она сменила тактику. Она штудировала в библиотеке путеводители и книги по истории Калькутты, выискивая детали о повседневной жизни, правилах поведения, устройстве города. Она ходила на базар Нью-Маркет и в лавки на Парк-Стрит, покупая неприметную индийскую одежду — простые хлопковые сальвар-камизы и платки-дупатты, — которую прятала на дне своей большой дорожной сумки. Она приобрела вторую, потрёпанную сумку из парусины на блошином рынке и потихоньку наполняла её самым необходимым: водой, сухими фруктами, аптечкой, картой, деньгами, спрятанными в потайной карман.