В зеркале на неё смотрела не британская школьница, а юная индийская аристократка из хорошей, но несколько консервативной семьи. Сердце ёкнуло от странного узнавания. Это был не просто маскарад. Это была примерка новой кожи.
— Вау, Вай! — просияла Сьюзи, проснувшись и увидев её. — Ты выглядишь… сногсшибательно! Прямо как Смита Патиль в том фильме! Решила произвести фурор? Или это для кого-то конкретного? — она подмигнула.
— Что-то вроде того, — улыбнулась Вайолет, стараясь говорить легко, и потянулась за своим плеером. — Надоело ходить в больничном виде. Решила, что если уж быть в Индии, то выглядеть соответствующе.
Она вставила кассету с записью какой-то английской группы — это помогало ей сохранять видимость спокойствия. На завтраке в отеле она ловила на себе удивлённые и любопытные взгляды. Мисс Гловер, в своём неизменном твидовом костюме, одобрительно кивнула: «Приятно видеть вас в норме, мисс Эштон. И в подобающем для светского выхода виде. Надеюсь, это признак возвращения к дисциплине».
Вайолет ела мало, её внутренности были сжаты в тугой нервный узел. Аметистовый кулон, обычно лежавший на груди, был снят. Она нащупала его в маленьком бархатном мешочке, спрятанном в потайном кармане её сумки рядом с паспортом и запасными фунтами, и его привычная тяжесть успокаивала. Он был её талисманом, её частью. Притворяться, что она от него отрекается, было больно.
Выйдя из ресторана в холл, где группа собиралась у автобуса, она почти столкнулась с Аяном. Он уже ждал её, его взгляд — быстрый, сканирующий — скользнул по её новому облику с молниеносной оценкой, но почти сразу же упал на шею. Пустое место, где должен был быть кулон, заставило его нахмуриться. Его улыбка стала напряжённой.
— Мисс Эштон, вы прекрасно выглядите. Прямо как настоящая бенгальская «бходролок» (аристократка). Рад, что вы полностью поправились, — его голос был гладким, как шёлк, но в глазах плескалось недоумение и лёгкая тревога. Он сделал паузу, явно выбирая слова. — Что-то изменилось… Ах, да. Ваш аметистовый кулон. Вы не надели его сегодня. Надеюсь, он не потерялся? Это была бы настоящая трагедия.
Вайолет сделала самое безразличное лицо, какое смогла. Она даже легкомысленно взмахнула рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи.
— О, этот старый камень? Знаете, мистер Майяджи, эти несколько дней заточения дали мне время подумать. Я поняла, что он приносит мне одни проблемы. Слишком много внимания, слишком много… вопросов. — Она сделала небольшую театральную паузу, глядя куда-то мимо него. — Он сейчас у меня в номере. Лежит в ящике. Думаю, вообще его выбросить при первом же удобном случае. На свалку истории, как говорят.
Она внимательно следила за его реакцией. На его ухоженном лице промелькнула целая гамма эмоций: мгновенное облегчение, торжество и тут же — прищур подозрения. Но алчность и самоуверенность перевесили.
— О, это очень мудрое и современное решение, мемсахиб! — воскликнул он, и в его голосе впервые прозвучала почти искренняя теплота. — Очень мудрое! Такие вещи… они принадлежат прошлому. Они только тянут назад в мир никому не нужных суеверий. Вы — молодая леди из современного Лондона, вам не нужен этот хлам. Да, обязательно избавьтесь от него! Я могу даже помочь с утилизацией, — предложил он с жирной, подобострастной улыбкой.
— Так я и сделаю, — кивнула Вайолет, поворачиваясь к автобусу, чтобы скрыть дрожь в коленях и вспыхнувшую на мгновение ярость. «Хлам. Утилизация». Ложь давалась ей тяжело, но игра стоила свеч. Она заставила себя улыбнуться Сьюзи, которая уже выходила из кафе.
Вайолет села в автобус первой, поэтому выбрала место у окна, откуда можно было всё видеть, оставаясь частично невидимой. Она надела наушники, сделала вид, что погружена в музыку, а сама наблюдала за Аяном. Тот, довольно потирая руки, что-то быстро и возбуждённо говорил по стеночному телефону в холле, бросая взгляды на автобус. Он явно кому-то докладывал о своей «победе».
Центральная библиотека встретила их прохладной, торжественной тишиной, пахнущей старым переплётом, пылью и слабым ароматом нафталина. И именно его они увидели, едва переступив порог величественного колониального здания. Калидас Рой.