Она была одна. Тишина зала давила на уши. И тогда она услышала его. Лёгкий, почти неслышный шорох — шаг, приглушённый ковровой дорожкой. Он раздался прямо за её спиной.
Сердце её упало. «Снова…» — пронеслось в голове.
Она резко обернулась. В дальнем конце зала, в арочном проёме, ведущем в следующий коридор, замерла та самая фигура в серой куртке. Он не прятался. Он стоял, повернувшись к ней вполоборота, и в этот раз Вайолет почувствовала не панику, а холодную, яростную решимость.
— Довольно, — прошептала она себе под нос и сделала шаг вперёд.
Фигура тут же метнулась вглубь коридора. Вайолет, не раздумывая, пошла за ней, почти бегом. Её шаги гулко отдавались под высокими сводами. Она свернула за угол, потом ещё за один, в узкий служебный коридор, слабо освещённый одинокой лампочкой.
Она была пуста. В конце коридора покачивалась неубедительно закрытая дверь, ведущая, судя по всему, во внутренний дворик.
— Вот чёрт… Опять скрылся, — выдохнула она, останавливаясь и опираясь руками о колени. — Ну ничего… Когда-нибудь я узнаю, кто ты.
Из-за её спины раздался резкий, хорошо знакомый голос: —Мисс Эштон! Мы вас всюду ищем! — это была мисс Гловер. Она стояла, на углу, и её лицо выражало крайнее раздражение. — Хватит таскаться по служебным коридорам! Мы уезжаем на ужин. Немедленно к автобусу!
Ужин в кафе «Flury’s» прошёл в напряжённой тишине. Вайолет, чтобы окончательно убедить в своей «возвращённой нормальности», заказала себе обычный английский ужин — рыбу с жареным картофелем. Еда казалась ей безвкусной и пресной после ярких индийских специй, но она заставляла себя есть, под одобрительным взглядом мисс Гловер. Аян сидел за соседним столиком с другими гидами и бросал на неё ничего не выражающие взгляды. Её маска работала безупречно.
Вернувшись в номер, Вайолет с облегчением скинула с себя джинсы и топ и надела лёгкую хлопковую пижаму. Пока Сьюзи принимала душ, она осторожно, почти с благоговением, вынула кулон из сумки.
— Извини, что прячу тебя, — прошептала она, разглядывая его в свете настольной лампы. Камень отозвался лёгким, успокаивающим теплом. — Но так нужно… Обещаю, что через неделю не буду снимать тебя с шеи. Никогда.
Она прижала его на мгновение к губам и убрала обратно в потайной карман, как раз в тот момент, когда дверь ванной открылась и вышла Сьюзи, закутанная в полотенце.
— О чём задумалась? — спросила та, разглядывая подругу. —Так… Ни о чём, — улыбнулась Вайолет. — Просто устала.
Они выключили свет. Вайолет легла на спину и уставилась в потолок, по которому ползали отблески уличных фонарей. Она ждала сна. Ждала видений, намёков, знаков.
Но ничего не приходило. Только тихая, глубокая, беспросветная тьма. И в этой непривычной тишине не было покоя. Было странное, зыбкое ощущение, что всё, что она делает — правильно. Что она всего лишь маленькая шестерёнка в огромном, беззвучно работающем механизме, ход которого предопределён. И это чувство было куда страшнее любых кошмаров.
«ШЕПОТ В ГРОХОТЕ»
Тишина прошлой ночи висела в сознании Вайолет тяжёлым, непроглядным занавесом, словно густой смог, окутавший спящую Калькутту. Она проснулась до рассвета с неприятным ощущением в душе — будто пропустила важный сигнал, проспала тревожный звонок, зовущий её к действию. Аметистовый кулон на её груди безмолвствовал, был холодным и инертным, как обычный булыжник. Эта непривычная немота беспокоила её куда больше, чем любые его таинственные всплески тепла или света. Молчание артефакта ощущалось как упрёк.
«Хватит ждать знамений, — сурово сказала она себе, сбрасывая с себя тонкую простыню. Вентилятор на потолке лениво вращал лопастями, не в силах разогнать влажную предрассветную духоту. — Иди своим путём. Действуй по плану. Не оглядывайся».
Она снова надела свою «английскую броню» — потрёпанные, выцветшие от многочисленных стирок джинсы-клёш, простой хлопковый топ без каких-либо украшений и лёгкую ветровку кислотно-зелёного цвета, купленную когда-то в лондонском магазине. Заплела волосы в тугой, небрежный конский хвост, стараясь уничтожить намёк на элегантность. В зеркале, в тусклом свете единственной лампы, на неё смотрело бледное, уставшее лицо Вайолет Эштон из Ислингтона — скучающая, ничем не примечательная школьница на обязательной экскурсии. Этот образ был ей отвратителен, но необходим для маскировки.