— Миссис Элиот, — девушка указала на кулон, — а это… что это?
Хозяйка лавки наклонилась, прищурилась.
— А, это! Знаешь, нашла на дне старой коробки, что мне еще мои двоюродные братья из Дели лет десять назад прислали. Все думала, выбросить, да рука не поднялась. Вещица старая, видать, не особо ценная. Если приглянулась — забирай, дарю. Все равно пылился бы.
Вайолет сжала кулон в ладони. Камень был на удивление теплым.
— Правда? Спасибо огромное!
Она выскочила из лавки с чувством, будто нашла не безделушку, а самый настоящий клад.
Прошли выходные, наступили серые школьные будни. С потрепанным учебником по истории и новым кулоном на шее под свитером Вайолет сидела за партой, механически конспектируя лекцию о Промышленной революции. Мысли ее были далеко-далеко.
Внезапно дверь в класс открылась. Вместо учителя истории на пороге возникла строгая фигура директрисы мисс Гловер в классическом костюме с плечевыми подкладками — самом пике моды по версии Маргарет Тэтчер. В классе воцарилась тишина.
— Девушки, — начала мисс Гловер, и ее голос прозвучал как удар хлыста. — Наша школа получила уникальное предложение от тур-агентства «TripLister». В рамках программы культурного обмена они организуют двухнедельную образовательную поездку для старшеклассниц в Калькутту, Индия. Цель — познакомиться с историей и культурой страны, которая была жемчужиной в короне Британской Империи. Желающие получить список необходимых документов и разрешение для родителей могут подойти после уроков. Заявки принимаются до пятницы. Вылет — в воскресенье.
В классе пронесся вздох изумления. Индия? В воскресенье? Это было слишком неожиданно.
Но для Вайолет это было не неожиданностью. Это было знаком. Сердце ее заколотилось так, что она почувствовала, как аметистовый кулон на груди будто отзывается легкой теплой пульсацией. Она не пошла, она почти побежала к столу мисс Гловер, чтобы получить заветный листок.
Дорогой домой она не шла, а парила над тротуаром. Калькутта! Не просто абстрактная Индия из книг, а настоящий, живой город. Она уже представляла шумные базары, залитые солнцем дворцы, священные воды Ганга. Ее романтизированный образ, сотканный из книг и грез, наконец-то обретал плоть.
Дома её ждала картина, привычная до боли: Симона, испещрённая пятнами ультрамарина, с жаром жестикулировала перед Ником, который, отложив в сторону зачитанный номер газеты, яростно спорил с голосом, доносящимся из транзисторного радио. Хриплый вокал музыкантта боролся с их аргументами, создавая сюрреалистичный саундтрек к вечеру. Воздух пах масляной краской, мармитом и легким дымком от постоянно тлеющей благовонной палочки.
Услышав новость, родители замерли в редком, почти неестественном молчании. Первой очнулась Симона, и её лицо озарилось восторгом, словно она увидела не очередную бюрократическую возможность, а видение.
— Калькутта? — воскликнула она, отложив мастихин. — О, Вайолет, это же дар судьбы! Увидеть всё своими глазами, вдохнуть этот воздух, ощутить эти краски! Это же совсем иной мир, не то что наша серая Англия! Ты должна погрузиться в эту культуру с головой!
Ник, почесав свою вечную двухдневную щетину, испытующе посмотрел на дочь поверх очков.
— «TripLister»? — переспросил он, и в его голосе чувствовалась привычная доля скепсиса. — Он сделал паузу, обдумывая. — Культурный обмен — штука полезная. Увидеть наследие колониализма не в учебниках — это ценный опыт. Только, ради всего святого, не пей воду из-под крана. И смотри в оба — не нахватайся там романтических иллюзий вместо реальных знаний.
Их согласие, пусть и обременённое оговорками, было получено. Вечер погрузился в хаос заполнения бесконечных форм. Стол, заваленный кистями и чашками с остывшим чаем, был наскоро расчищен для атаки на официальные бланки.
— «Страховой номер национального страхования»? — Симона смотрела на графу, как на китайскую грамоту. — Ник, мы его не в той папке с материалами затеряли?