Её сон в эту ночь не был похож на предыдущие. Если обычно она погружалась в него, как в тёплую, густую воду, то на этот раз это было похоже на падение в глубокий, бархатисто-чёрный колодец. Беспросветная тьма постепенно сменилась иным пространством. Она стояла в бескрайнем, пустом зале. Пол под ногами был сделан из отполированного до зеркального блеска чёрного камня, в котором отражались мириады холодных, безжизненных звёзд. Воздух был неподвижным, ледяным и звеняще-тихим.
Перед ней, ничем не поддерживаемые, парили в воздухе три огромные, величественные чаши, высеченные из цельного камня.
Левая была из грубого, неотёсанного тёмного аметиста. Из её глубины сочился густой, чёрный, как смоль, дым. Он не поднимался вверх, а тяжело стелился по зеркальному полу, образуя пугающие, извивающиеся тени, не отбрасываемые ни одним объектом.
Средняя была выточена из идеально чистого, безупречного хрусталя и наполнена до краёв неподвижной, абсолютно зеркальной водой. В её невероятной глубине тонул и гаснет отражённый свет далёких звёзд.
Правая была из светлого, почти прозрачного зелёного нефрита. В ней булькала, пенилась и переливалась всеми оттенками солнечного золота живая, кипящая, светоносная жидкость, от которой исходило почти физическое тепло.
Какой-то внутренний голос подсказывал ей, что она должна выбрать одну. Тёмный, обволакивающий дым манил обещанием тайн, но пугал своей абсолютной, всепоглощающей тьмой. Вода в хрустале обещала ледяную, безжалостную ясность, но казалась мёртвой, застывшей. Золотой, кипящий поток манил силой и энергией, но его бурление выглядело опасно и неуправляемо.
Пока она колебалась, из густой тени левой чаши бесшумно вышел Он. Незнакомец в серой куртке. Но здесь его лицо не было скрыто капюшоном или тенью. Это было простое, строгое лицо человека из народа, с проседью в волосах и глубокими морщинами у глаз. В его взгляде не было ни злобы, ни страха — лишь суровая, сосредоточенная решимость. Он молча посмотрел на Вайолет, затем уверенно подошёл к средней, хрустальной чаше и ударил по её идеально гладкому краю открытой ладонью.
Раздался чистый, высокий, вибрирующий звук, словно от удара по хрустальному колоколу. Зеркальная поверхность воды взволновалась, и в её глубине, как на экране древнего проектора, проступил чёткий образ — она увидела себя сидящей на низком деревянном табурете в знакомой, тесной, пропахшей чаем и специями лавке. Лайла-ди сидела за прилавком, её старческие, покрытые прожилками руки с гипнотической плавностью перебирали сухие чайные листья.
Затем Незнакомец повернулся и твёрдо указал пальцем на правую, нефритовую чашу с кипящим золотым содержимым. Он не смотрел на неё, его взгляд был прикован к бурлящей жидкости, словно он видел в ней что-то конкретное. Он поднял руку, показывая на пустое пространство рядом с чашей, и медленно, очень чётко опустил два пальца, изобразив несколько падающих одна за другой капель. Жди.
Потом он повторил эту странную пантомиму ещё раз: удар по хрустальной чаше и безоговорочное указание на нефритовую с тем же самым, нетерпеливым жестом ожидания.
Звук хрустального звона стал нарастать, становиться навязчивым, невыносимым, он заполнил всё пространство, вытесняя все другие мысли и чувства. Образы чайной Лайлы и падающих золотых капель стали мелькать перед её глазами с калейдоскопической скоростью, сливаясь в один ослепительный, непрерывный поток.
Вайолет проснулась. В ушах ещё стоял тот самый высокий, звенящий звук. Комната была погружена в предрассветную, сизую тьму. Сердце билось ровно, мощно и спокойно, как после хорошей физической нагрузки. В голове была идеальная, кристальная, холодная ясность. Весь страх, вся неуверенность и самобичевание испарились.
Она поняла. Это был не просто сон. Это была инструкция. Шифровка, переданная ей через сон молчаливым стражем.
Пазл сложился с щелчком:
Хрустальная чаша + образ чайной = иди в чайную Лайлы. Это место ясности и правды.
Нефритовая чаша + жест «падающие капли» = жди там. Кого? Того, кто ассоциируется с золотым, кипящим действием, с энергией и силой — Калидаса.
Ей больше не нужно было гадать, строить догадки, примерять дурацкие маски и пытаться разгадывать намерения Аяна. Ей был дан прямой, недвусмысленный приказ из самого, казалось бы, ненадёжного, но единственно верного источника. Идти в убежище старой Лайлы. И ждать. Ждать его.