И сквозь этот свет, сквозь мерцание, она услышала Голос. Он был одновременно и нежным шёпотом, и вселенским громом, голосом Лакшми, дарующей процветание, и голосом Кали, несущей разрушение и трансформацию, голосом всех её предков, чья кровь текла в её жилах: —Ты на пороге. Меч стал щитом. Чужая кровь предложила опору. Не оглядывайся. Твой страх — твоя сила. Твоя ложь — твоя правда теперь. Завтра ты сделаешь шаг из тени в свет. Твоя жизнь начинается.
Она проснулась с абсолютной, непоколебимой уверенностью. Вокруг ещё была ночь, но она была готова.
«ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ»
Предрассветный свет едва начал размывать очертания ночи над спящей Калькуттой, когда Вайолет резко открыла глаза. Её сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Её разбудил не звук, а внутреннее напряжение, достигшее своего пика. До общего подъёма оставался ещё целый час — час её личного времени.
Тишина в номере была звенящей, нарушаемой лишь ровным дыханием Сьюзи, безмятежно посапывающей под одеялом москитной сетки. Вайолет, не включая света, движимая чётко выверенным планом, приступила к действиям. Из-под кровати была бесшумно извлечена та самая прочная сумка. При свете, едва пробивающемся сквозь щели ставень, она стала аккуратно укладывать в неё своё спасение: средства гигиены, аккуратно перевязанную пачку потёртых рупий, золотые соверены, завёрнутые в мягкую ткань, заграничный паспорт, тетрадь «Бремя крови», заботливо упакованную в полиэтиленовый пакет от влаги, и несколько скромных, никому не виданных элементов гардероба. Всё, кроме одного, самого важного предмета — кулона. Он уже висел у неё на шее, прижавшись к коже твёрдой, тёплой тяжестью.
Ярко-розовое сари, безвкусное и кричащее, она оставила лежать поверх её чемодана на самом виду. По её плану, когда Сьюзи проснётся, она, делая вид, что прячет его в спешке, будет заталкивать эту броскую вещь в свою сумку. Это была идеальная приманка. Все должны были искать влюблённую дурочку, одетую как актриса из дешёвого кино. Этот образ должен был сбить с толку, направить погоню по абсолютно ложному следу.
Ровно в шесть утра Сьюзи заворочалась, сонно пробормотала что-то нечленораздельное и, пошатываясь, побрела в ванную. Этот момент был ей нужен. Пока за дверью шумела вода, Вайолет быстро надела свои старые, заношенные джинсы-клёш и простой топ — костюм Вайолет Эштон из Лондона, её прошлая жизнь. Она распушила свои рыжие волосы, стараясь выглядеть как можно обыденнее и непримечательнее.
Когда Сьюзи вышла из ванной, протирая лицо полотенцем, Вайолет уже активно и демонстративно заталкивала в свою сумку розовое сари, делая вид, что изо всех сил пытается его уместить.
Сьюзи, всё ещё мокрая и сонная, уставилась на неё с недоумением. —Зачем ты его берёшь? — спросила она, плюхнувшись на край кровати. — Я думала, ты его оставишь.
В воздухе повисло напряжённое молчание. Вайолет отложила сари и, сделав глубокий вдох, подошла к подруге. —Слушай, Сьюз, — начала она тихо, почти беззвучно, садясь рядом. — Мне нужна твоя помощь. Очень. Когда мы будем в аэропорту, тебе нужно будет устроить истерику. Скажи, что потеряла что-то очень важное. Паспорт, деньги, неважно. Главное — продержать мисс Гловер подольше. Если спросят, где я, скажешь, что я уже прошла регистрацию и жду всех в самолёте. Понятно?
Она сделала паузу, глотая комок вины, подступивший к горлу. Она предавала её. Предавала её доверие и дружбу. —Ты это... не бойся, — соврала она, заставляя себя смотреть подруге прямо в глаза. — Я буду в самолёте. Если не найдёшь меня в салоне, и мисс Гловер поднимет панику, скажешь, что я в туалете самолёта и мне всё ещё плохо. Понятно?
— Ладно... — неуверенно протянула Сьюзи, и в её голосе явственно прозвучала тревога. Она посмотрела на Вайолет с подозрением. — Я надеюсь, ты не собираешься тут оставаться...
— Нет, что ты! Нет, конечно, — Вайолет заставила себя рассмеяться, легкомысленно махнув рукой, но внутри у неё всё сжалось в комок. — Просто хочу с кое-кем попрощаться... ну, ты знаешь. Он... он должен быть там.