— Понятно... — пробурчала Сьюзи и, прежде чем Вайолет успела среагировать, выхватила у неё журнал. — Вайолет, я понимаю твои... увлечения, но нужно же и с людьми разговаривать! Зачем тебе этот древний журнал? Ты же и так всё это знаешь наизусть! Смотри, тут даже про «Каприз» ещё как про премьера написано, а она вышла в прошлом году!
Вайолет, вспыхнув от ярости, резко вырвала своё сокровище обратно.
— Какая тебе разница? — прошипела она, забыв о всякой вежливости. — Если тебе не с кем поговорить, иди поменяйся с кем-нибудь местом и не мешай мне!
Сьюзи фыркнула и откинулась на спинку кресла, демонстративно надев наушники своего кассетного плеера и уткнувшись в номер журнала. Оставшуюся часть полёта Вайолет наслаждалась благословенной тишиной, прерываемой лишь рокотом двигателей и щелчком переворачиваемых страниц. Стюардессы в изящных сари развозили ужин на тележках — курицу в соусе карри, которая привела бы в ужас Сьюзи, но вызвала полный восторг у Вайолет. Закончив журнал, она, наконец, уснула под монотонный гул, прижав ладонью через ткань блузки тёплый аметистовый кулон.
Ей снилась Индия. Но не та, что с фотографий. Она шла по тёмной, сырой пещере, а в руке у неё, как путеводный фонарь, светился её аметистовый кулон. Свет выхватывал из мрака древние, покрытые патиной барельефы, изображающие незнакомых богов и мифических существ. Впереди, в конце тоннеля, маячил многорукий силуэт. Она приближалась, пытаясь разглядеть...
— Уважаемые пассажиры, мы совершили посадку в международном аэропорту в Дели. На улице +38 градусов по Цельсию. Благодарим вас за выбор авиакомпании «Air India». Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки самолета.
Вайолет распахнула глаза. За иллюминатором плыл густой, дрожащий от жары воздух. Где-то вдали виднелись огни города, силуэты пальм и ангаров. Сердце её готово было выпрыгнуть из груди. Она здесь. Она в Индии.
Пересадка в Дели в была ошеломляющим квестом. Аэропорт гудел, как растревоженный улей. Их группа, возглавляемая мисс Гловер, которая нервно теребила свою сумку с документами и паспортами, пробилась через толпу к зоне транзита. Вайолет, прилипшая к огромным, чумазым окнам, видела не только «людей и мусор». Она видела женщин в ярких сари, несущих на головах тюки с грузами, мужчин в запылённых костюмах-курта, нищих детей, ловко сновавших между взрослыми, и рикш, зазывающих пассажиров. Её мозг, однако, романтизировал и это, видя в суете живую, пульсирующую историю, ожившие страницы её книг.
Когда, наконец, объявили их рейс до Калькутты, Вайолет с облегчением обнаружила, что Сьюзи молчалива и погружена в себя. Усевшись в кресло старенького «Боинга-737» «Indian Airlines», Вайолет почувствовала угрызения совести. Она повернулась к однокласснице.
— Сьюз... Извини, — тихо сказала она. — Я была... слишком увлечена. Всё это... оно важнее для меня, чем кажется. Может, поговорим
В тот самый момент, под тонкой хлопковой тканью её блузки, аметистовый кулон прижался к коже и будто бы на мгновение раскалился, вызвав короткое, но яркое жжение, похожее на удар статического электричества. Вайолет вздрогнула, но списала это на нервы и перепад давления.
Сьюзи вздохнула, но смягчилась.
— Ладно, забыли. Просто... в аэропорту ты вела себя немного странно. Все бегала от окна к окну, как заведённая, чуть не врезалась в какого-то мужчину. Мисс Гловер тебя уже косо смотрит. Нам всем нужно успокоиться, мы же не туристы, а... гости.
— Верно, — кивнула Вайолет, и лёд был сломан. Оставшийся короткий перелёт они болтали о школе, общих знакомых и о том, что их ждёт. Но жжение в области кулона возвращалось снова и снова, волнами, становясь всё сильнее и назойливее по мере приближения к Калькутте. Теперь это было похоже на тихое, но настойчивое позвякивание, исходящее из самой груди.
Когда самолёт пошёл на снижение, Вайолет прильнула к иллюминатору. Внизу, под крылом, в предзакатных сумерках раскинулось бесконечное море огней, хаотичное и гипнотизирующее, прорезанное тёмными лентами рек. И тогда, совершенно чётко, у неё в голове, помимо её воли, возникло слово: «Дом». Это чувство было таким внезапным, иррациональным и всепоглощающим, что у неё перехватило дыхание. Щемящее чувство притяжения, тоски по месту, где она никогда не была.