В комнату вошла та же служанка с подносом. На нем дымился чай масала и лежали пара хрустящих, золотистых самос. —Госпожа, семья Рой уже собирается. Они готовятся к утреннему ритуалу в храме, чтобы подготовить его к заключительному дню праздника. Они просили вас не задерживаться и спуститься, как только будете готовы.
— Передай им, что я спущусь через десять минут, — постаралась сказать Вайолет как можно собраннее.
Как только дверь закрылась, она вскочила с кровати. Завтрак был проглочен за несколько минут. Она наскоро надела лавандовое сари, с трудом справившись с драпировкой, и забыла заплести волосы, которые растрепались после беспокойной ночи. Не думая о приличиях, она выскочила из комнаты и почти бегом бросилась вниз по лестнице.
В холле она почти столкнулась с Калидасом. Его лицо было серьезным и сосредоточенным.
— Калидас! — выдохнула она, запыхавшись. — Я не успела? Все уже уехали?
Он обернулся, и его напряженный взгляд смягчился при виде ее растрепанной и взволнованной фигуры. —Вайолет, все в порядке. Моя семья как раз ждет машину. Водитель задерживается, вероятно, какая-то мелкая поломка, — он говорил спокойно, но Вайолет заметила, как его глаза на мгновение метнулись к входной двери с легким беспокойством. — Я вижу, ты сильно спешила, — он оценивающе взглянул на ее небрежно надетое сари и непокорные волосы. — Ты не выспалась?
Он неожиданно перешел на «ты», и это прозвучало не как фамильярность, а как естественная близость, вызванная общими тайнами.
— Я поздно легла… Поэтому да… Поздно встала… — смущенно пробормотала она.
— Тебе что-то снилось? — вдруг спросил он, пристально глядя на нее. Его пронзительный взгляд, казалось, видел прямо сквозь нее. — Видение?
Сердце Вайолет екнуло. Как он мог догадаться? —Нет, что ты! Обычный сон… — солгала она, опустив глаза, и почувствовала себя так, словно попала на допрос.
Калидас помолчал, изучая ее, но не стал настаивать. —Ладно. Вчера ты нормально не поужинала из-за всей этой истории с выбором одежды. Да и мы с отцом задержались на подготовке к ночному ритуалу…
— Стоп, подожди… — Вайолет отшатнулась, как от удара. — Ритуалу? Какому ритуалу? — Она была в полном шоке. Она чувствовала себя последней дурой, которая постоянно все упускает.
На лице Калидаса промелькнуло легкое удивление, словно он считал, что она должна знать такие элементарные вещи. —Да, — кивнул он. — Мы, как и многие старые семьи, каждую ночь во время Дурга-пуджи проводим закрытые ритуалы для благословения богини и защиты семьи. А сегодня — заключительная и самая важная церемония. Поэтому на подготовку в храме уйдет почти весь день. Нас не будет в поместье. — Он посмотрел на нее, и в его глазах читалась какая-то сложная смесь — предостережение и что-то похожее на жалость. — Водитель приедет за тобой позже.
В этот момент за дверью прозвучал настойчивый гудок автомобиля. Лицо Калидаса снова стало непроницаемым. —Если не хочешь выглядеть невежливой, я советую тебе быстро привести себя в порядок и выйти помахать нам на прощание. Как-будто так и было задумано. Поняла?
Вайолет, все еще переваривающая информацию о ночных ритуалах, могла только кивнуть в ступоре. —Д-да… Поняла.
Она метнулась обратно вверх по лестнице, подозвав первую же попавшуюся служанку. Пока та лихорадочно поправляла складки на сари и собирала ее волосы в тугой, но элегантный узел, Вайолет видела из окна коридора, как Калидас вышел из дома и сел в темно-бордовый «Амбассадор».
Через пару минут, стараясь дышать ровно, она вышла на парадный подъезд. Машина тронулась. Вайолет подняла руку и мягко, по-светски помахала вслед. Она успела заметить, как в заднем стекле мелькнуло лицо Реи. Хозяйка дома заметила ее и в ответ одобрительно, хоть и немного устало, улыбнулась.
«Фух… Пронесло…» — пронеслось в голове у Вайолет, когда машина скрылась за воротами.
Она медленно повернулась, чтобы вернуться в дом, и вдруг ее пронзила ледяная мысль. Где тот человек в серой куртке? Все эти дни он преследовал ее по пятам, а сейчас, в самый канун развязки, исчез. Неужели ему больше не нужно следить за ней? Или… или он уже знает то, чего не знает она сама? Эта мысль была тревожнее любого явного присутствия.