Она простояла у зеркала несколько минут, завороженная своим преображением. Ее самолюбование прервал все тот же бесстрастный голос: —Госпожа, машина ждет.
Молча Вайолет вышла из комнаты и направилась к выходу. Темно-бордовый «Амбассадор» с затемненными стеклами уже ждал у подъезда. Водитель в тюрбане молча открыл ей дверь. Путь до храма занял не больше двадцати минут. Калькутта за окнами мелькала огнями, но Вайолет почти не видела ее, вся уйдя в себя.
Когда дверь открылась, перед ней возник храм Маришипалти. Он не просто сиял — он горел в ночи, увешанный тысячами огней и гирлянд. У входа ее встретили две молодые женщины в белых сари — настоящие жрицы. Их лица были серьезны. —Госпожа Видж… Эштон, — поправилась одна из них, и Вайолет уловила в этом знак. — Семья Рой завершает подготовку. Пожалуйста, подождите в главном зале.
Одна из жриц открыла массивную дверь из черного дерева, и Вайолет вошла внутрь.
Воздух ударил в нос — густой, тяжелый, сладковато-пряный. Пахло старым камнем, увядшими гирляндами жасмина, дымом из масляных лампад и влажным речным песком. Зал был огромен, но не от величия, а от древней, сконцентрированной силы. И она была там, из ее сна.
Прямо перед ней, под темной резной каменной сенью, почерневшей от веков, стояли три алтаря. Три лика богини.
Слева — Бинду Басани, форма Дурги. Ее лик, вырезанный из черного камня, был суров и неумолим. В отсветах бесчисленных дипа ее серебряные руки, сжимающие оружие, казались живыми. Она смотрела на Вайолет сквозь время, готовая в любой миг обрушить свою грозную силу.
В центре — Махалакшми. Ее идол ослеплял золотым сиянием, усыпанный монетами, золотыми бусами, утопавший в желтых бархатцах. Она была самой жизнью, ее изобилием и продолжением. Ее сияние манило, обещая процветание, которого так жаждал род.
Справа — Махасарасвати. Белая, как лотос, она восседала в созерцательной позе. В ее руках была вина со невидимыми струнами, существовавшими лишь в вере. Ее аура была не жаром огня, а прохладой бездонной мудрости. Она была тишиной и ясностью.
Перед ними колыхалось море огней — десятки лампад, и их отражения в трех парах каменных глаз создавали жутковатую иллюзию, что богини видят ее насквозь.
Вайолет стояла на стертом каменном полу, чувствуя ледяной холод сквозь тонкую подошву сандалий. Со сводов капала вода, попадая в медные сосуды — этот ритмичный звук вторил бешеному стуку ее сердца.
Ее взгляд упал на небольшую, неприметную дверь в глубине зала, справа от алтаря Сарасвати. Она была приоткрыта, маня тайной. Сердце Вайолет екнуло — это было точь-в-точь как в ее сне. Рука сама потянулась к кулону — он пылал огнем.
Она оглянулась. Жрицы исчезли. Оставалась только она и три богини. Приняв решение, Вайолет скользнула к двери и вошла внутрь.
Она оказалась в небольшом, но величественном внутреннем дворе. Полуденный зной из сна сменился прохладной, звенящей ночной тишиной. Воздух был неподвижен и напоен ароматом ночных цветов. Лунный свет, а не солнце, выбеливал древнюю кладку стен, отбрасывая причудливые, длинные тени. В центре двора стояла каменная платформа-мандап, теперь освещенная не солнцем, а серебристым лунным светом, отчего она казалась вырезанной из соли.
— Вайолет?
Она вздрогнула и обернулась. В тени огромного дерева пипал стоял Калидас. Он был одет в церемониальные одежды, его лицо было бледным и напряженным.
— Калидас, прошу прощения, я должна была ждать в зале… Но… эта дверь… она манила меня… — она запнулась, захлебываясь оправданиями.
Он резко закрыл расстояние между ними. —Ты… Ты все сделала правильно, — прошептал он, и его голос дрогнул. Он был не просто нервным. он выглядел так, будто только что увидел призрака.
— Давайте… прогуляемся, — предложил он, предлагая ей руку.
Они молча прошли вглубь сада, к скамье, скрытой в тени цветущих кустов. Лунный свет падал на лицо Калидаса, и Вайолет увидела в его глазах невыразимую смесь трепета, ужаса и… облегчения.