Они вышли из храма вместе. Навстречу шуму праздника, в ночь, полную огней и незнакомых лиц. Ее первая битва была выиграна. Но впереди была война. И теперь у нее был тот, кто будет сражаться рядом с ней.
Книга 2 ВЛАДЫЧИЦА ИСТИНЫ, глава: «ПОДОЗРЕНИЯ»
Темно-бордовый «Амбассадор» плавно катил по ночным, почти пустынным улицам Калькутты. Праздничные огни Дурга-пуджи остались позади, сменившись редкими одинокими фонарями и темными витринами спящих магазинов. В салоне царила усталая, но спокойная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора.
Вайолет, откинувшись на мягком кожаном сиденье, смотрела в запотевшее от ночной влаги стекло. Вес драгоценностей и тяжелого сари все еще ощущался на ней, как доспехи, которые пока не решаешься снять. Церемония, признание, вспышка кулона — все это проносилось в голове калейдоскопом ярких, почти нереальных образов.
— Калидас, — тихо нарушила она молчание, повернувшись к нему. — У меня маленький вопрос.
Он оторвал взгляд от ночного города за окном и кивнул, всем своим видом показывая готовность слушать.
— Почему твоя мать так волновалась из-за этого сари? — спросила она, тщательно подбирая слова. — Оно ведь просто красивое. Старинное.
Калидас вздохнул, как будто ожидал этого вопроса. —Это сари — одна из немногих вещей, что остались после исчезновения твоего рода. Оно не просто «красивое». Его надевали только на самые важные церемонии, оно было символом статуса главы семьи, как корона или скипетр. — Он помолчал, выбирая, что сказать. — Мама... Рея — человек долга и порядка. Для нее такие вещи — не просто ткань. Это воплощение традиции, истории, которую она годами хранила. Отдать его кому попало, даже случайно... для нее это было бы кощунством. Она не была до конца уверена в тебе. Теперь — уверена.
— Понятно, — прошептала Вайолет, чувствуя, как по ее телу пробегают мурашки. Она касалась истории буквально кончиками пальцев. — Спасибо, что объяснил.
— Не за что. Завтра начнется настоящая работа, — он попытался перевести тему на что-то более практичное, чтобы снять напряжение. — Теперь тебе открыты все двери. И все архивы.
Остаток пути они проехали в комфортном молчании. Не напряженном, а умиротворенном, двух людей, разделивших тяжелую тайну и нашедших в этом странное утешение.
Поместье Роев встретило их глухой ночной тишиной. Вайолет, смыв с себя ритуальную краску и золотую пыль, сняв тяжелые украшения и облачившись в простую хлопковую ночнушку, наконец рухнула в постель. На часах было без пятнадцати четыре утра. Физическое истощение брало верх, и сон накатил почти мгновенно.
Но это был не отдых. Это был кошмар наяву, пропущенный через плохо настроенный телевизор.
Она видела... Лондон. Гостиную Эштонов, залитую не уютным светом, а тревожным полумраком. Ее мать не просто волнуется. Она в состоянии тихой, отчаянной паники. В ее руках стопка телеграмм — срочных, тревожных, одна другой безнадежнее. Пальцы матери бесцельно перебирают желтоватые листки, ее взгляд пуст и устремлен в окно, за которое хлещет холодный осенний дождь. Она не знает, куда звонить, кого умолять. Ее мир, обычно такой творческий и хаотичный, впервые столкнулся с безжалостным молчанием.
Кабинет отца. Он не кричит. Он сжат, как пружина. Он бьет кулаком по старой книжной полке, отчего чуть не падает пыльный глобус. Он говорит по массивному кремовому телефону с дисковым номеронабирателем, его голос — низкий, сдавленный, полный беспомощной ярости: ««Пропала без вести» — это не ответ! Её учебная группа вернулась без нее три дня назад! Вы понимаете? Три дня!». Он бросает трубку, и оглушительный треск рычага эхом отдается в голове Вайолет. Он один.
Комната Сьюзи. Яркие постеры на стенах кажутся злой насмешкой. Сама Сьюзи, ее подруга, с красными, заплаканными глазами. Она листает зачитанный до дыр путеводитель по Индии, обводит дрожащей рукой карту Калькутты, пытаясь понять, куда могла пойти ее любознательная, бесстрашная подруга. Она обзванивает всех одноклассников, ее голос, обычно такой звонкий и веселый, теперь срывается на шепот: «Ты точно ничего не знаешь? Она ничего тебе не говорила?». Она — единственный частный детектив, ведущий свое отчаянное, наивное и такое искреннее расследование.
И сквозь шум помех, сквозь треск плохой междугородной связи, прямо в ее сознание, в самое сердце, врывается отчаянный, беззвучный крик Сьюзи, обращенный в никуда, в холодную вселенную: «Вайолет! Отзовись! Ради всего святого, просто дай знать, что ты жива!»