— Хорошо, я схожу к ней, — пообещала Вайолет, все еще чувствуя дрожь в руках.
— Это важно, — настаивал он. — Иначе я сам тебя туда отведу. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Второй вопрос: что мы будем делать с тем, что тебя ищут? Слухи о том, что ты здесь и стала главой рода, рано или поздно просочатся. Нам нужно опередить это. Как ты думаешь?
Осознание собственной эгоцентричности больно кольнуло ее. —Я... я совсем о них забыла, — с горечью призналась она. — Это ужасно глупо. Думала только о своей цели, о своей тайне... Я предлагаю написать им письмо. Объяснить все.
— Хочешь начать переписку? Это риск, но... возможный вариант, — осторожно согласился Калидас.
Вайолет резко замолчала, глядя куда-то в пространство. —Я... я хочу спросить... Почему именно я? — ее голос стал тихим и потерянным. — Я просто подросток. Почему не мой отец? Не моя бабушка? Почему эта ноша легла на меня?
Калидас развел руками, и в его глазах читалась та же неизвестность. —Это... тот вопрос, на который у нас нет точного ответа. Когда ты появилась в Калькутте, мы что-то почувствовали. Бабушка Амбика... она знала. И Лайла-ди, подтвердила: это должна быть ты. Мы могли только последовать знакам.
— Лайла-ди... — вспомнила Вайолет. — Я давно ее не видела. Мне нужно ее навестить.
— Обязательно съездим, — пообещал Калидас. — Думаю, на сегодня с деловой частью закончим. Тебе действительно пора к бабушке.
Вайолет кивнула и вышла из библиотеки, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног. Ее величие и уверенность куда-то испарились, оставив после себя растерянную девушку, которая слышит голоса и боится собственного дара.
Она постучала в дверь в покои Амбики. Дверь открыла служанка. —Госпожа Виджрантх? Я доложу о вашем визите.
Через минуту служанка вернулась и молча пригласила ее внутрь.
Амбика сидела в своем кресле, несмотря на утреннюю жару, укутанная в шаль, и читала древний фолиант. —Моя милая Вайолет, — ее голос был приветливым, но глаза, острые, как у совы, сразу принялись изучать гостью. — Что привело тебя ко мне так рано, дитя? Уже возникли вопросы к управлению?
— Я... хотела спросить вас кое о чем другом, — Вайолет осторожно села на указанный стул напротив. — У меня... стали появляться странные ведения. Не сны, а нечто большее.
Лицо Амбики стало серьезным. Она отложила книгу. —Присядь, детка. Анима, принеси нам чаю, пожалуйста, — распорядилась она, и служанка бесшумно удалилась. — Теперь расскажи мне все. Не упускай деталей.
Вайолет рассказала. О сне-видении, о голосах отца и матери, которые она слышала наяву, о леденящем ужасе и чувстве вины.
Амбика слушала, не перебивая её. —Я не люблю делать поспешные выводы, — начала она, когда Вайолет закончила. — Но, дитя мое, похоже, ты обладаешь Даром. Даром прозрения. Как и я. — Она сделала паузу, позволяя словам проникнуть в сознание. — Это редкий дар, он выпадает лишь одному человеку в роду за столетие. Он... многогранен. Ты можешь видеть осколки будущего. Можешь видеть то, что происходит за мили отсюда. А можешь видеть прошлое, чтобы понять его уроки. У тебя было подобное раньше? До ритуала?
— Да... — призналась Вайолет. — Но тогда это были сны. Сны, где богиня или какой-то голос направляли меня. А теперь... это голоса реальных людей. И они такие ясные...
— Ритуал признания, восхождения на трон... он не только укрепил твои права, — пояснила Амбика. — Он усилил твою связь с миром, с потоками времени и судьбы. Твой Дар проснулся окончательно. Он будет проявляться все сильнее. Тебе нужно научиться его понимать и контролировать. Найти якорь. Иначе... — она многозначительно посмотрела на Вайолет, — он может свести тебя с ума.
В дверь постучали. Вошла служанка с чайным подносом. —Мемсахиб, меня просили передать, что вас ждут, — тихо сказала она Амбике.
Старушка кивнула, отхлебнула чаю и медленно, опираясь на трость, поднялась. —Нам есть о чем поговорить, дитя. Но позже. А теперь тебе нужно отдохнуть. И подумать над моими словами.
Она вышла, оставив Вайолет одну в комнате, полной теней и запаха старины, с новой, еще более пугающей и невероятной тайной внутри. Она была не просто главой рода. Она была провидицей. И этот дар причинял боль не только ей, но и тем, кого она любила. Теперь ей предстояло найти способ с этим жить.