— Вайолет, пойми, — вдруг вмешался Аян, его голос прозвучал неестественно громко в натянутой тишине, с фальшивой, наигранной заботой. Он сделал шаг вперед, но его отель даже не посмотрел на него. — С самого твоего приезда я только и пытался… я хотел тебя спасти, оградить от всего этого…
— Молчи, сын, — Мохан отрезал его резко, безжалостно, словно отшвыривая надоевший инструмент. — Твои слова сейчас неуместны.
Сказав это, он повернулся, не дожидаясь ответа, не прощаясь, пошел к выходу. Его трость отстукивала мерный, властный ритм по мрамору. Аян бросил на Вайолет последний сложный взгляд — в нем читались стыд, страх и что-то, похожее на отчаянную попытку что-то сказать, — и, опустив голову, поспешил за отцом, как привязанный на невидимую нить.
Охранник молча проводил их взглядом и закрыл за ними дверь. Звук щелчка замка прозвучал невероятно громко.
В гостиной воцарилась гробовая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием Реи.
Все смотрели на нее. Она стояла, отвернувшись к окну, ее плечи были напряжены, а пальцы все еще впивались в дерево спинки кресла. Она не отводила взгляд от уличной суеты, словно ища в ней спасения от кошмара, который только что вошел в ее дом.
— Рея? — наконец тихо, сдержанно произнес Киан. В его голосе не было гнева, лишь растерянность и глубокая боль.
Она медленно, будто против своей воли, повернулась к нему. На ее обычно холодном и собранном лице застыла маска стыда и невысказанной муки. В ее глазах стояли слезы, которые она отчаянно, с гордым упрямством Роев, отказывалась проливать.
—Мне… мне всегда говорили, что я выхожу за тебя по любви, — ее голос дрогнул, сорвался на шепот. — Что наш брак — это преодоление старой вражды, прекрасная история любви… Мне никогда… никогда не рассказывали, что это была всего лишь сделка. Очередной договор между кланами…
Вайолет смотрела на них, и ее собственный, только что обретенный внутренний покой дал трещину. Ее мир рушился не только из-за правды о ее собственном роде, которая оказалась сомнительной. Рушился мир ее защитников. Оказалось, что и их история, их семья, их любовь — все было построено на фундаменте из тайн, принуждения и манипуляций. Врагом была не только правда о Виджрантх. Врагом была правда о самих Роях.
— Отец, что… что происходит? — произнес Калидас, его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал сдавленно, как у потерянного мальчика. Он смотрел на родителей, словно видя их впервые в жизни.
— Пришло время рассказать правду, — тяжело вздохнул Киан, проводя рукой по лицу. Он внезапно выглядел очень усталым и постаревшим. — Всю правду.
— Давно пора, — твердо сказала Вайолет, заставляя свой голос звучать ровно, хотя внутри все переворачивалось. Она встала, встречая его взгляд. — Я так понимаю, я знаю далеко не все секреты, которые должна знать, как глава рода, которому вы присягнули на верность.
— Ты многого не знаешь, — с вызовом бросила Рея, но ее взгляд сразу же потух, и она снова отвела глаза, под тяжестью собственной лжи.
Киан помолчал, собираясь с мыслями, глядя куда-то в пространство перед собой, в прошлое.
—Когда я женился на Рее, — начал он медленно, обдумывая каждое слово, — между главами наших семей действительно существовала… договоренность. После исчезновения Виджрантх наши семьи управляли всем вместе, почти… и между ними возникло жестокое, разрушительное соперничество. Оно продолжалось столетия. Двадцать лет назад оно достигло такого пика, что дело шло к открытой войне. Главы наших семей — мой отец и дядя Мохана — договорились о последней мере. Старший наследник Роев — то есть я — и одна из девушек из рода Майяджи должны были пожениться, чтобы скрепить мир и остановить кровопролитие. Так и должно было произойти. — Он посмотрел на Рею, и в его глазах появилась неподдельная, глубокая нежность, пробивающаяся сквозь пелену лжи. — Но к тому времени между мной и Реей уже был роман. Тайный, страстный и, как нам казалось, наш собственный выбор. Я пришел к отцу и сказал ему, что наплевать на все правила и договоренности, что я женюсь только на Рее и только по любви. И он… он согласился. Он увидел, что это может быть даже лучше холодной сделки. Мы всегда думали, что нам удалось обойти систему, что наша любовь победила многовековую вражду. — Горькая усмешка тронула его губы. — Оказывается, мы всего лишь наивно играли в чужую игру, даже не подозревая, что ходы были предопределены до нас. Нас просто… мягко подтолкнули к нужному решению.