Она машинально взяла в руки аметистовый кулон. Камень был прохладным и на удивление тяжелым, будто отлитым из свинца. Он был ключом к величию, как она думала раньше? Или символом проклятия, как утверждал Мохан? А может, мостом между прошлым и будущим, как вещала богиня в ее снах?
Словно отвечая на ее мысли, из-за двери донесся приглушенный, почтительный голос служанки:
—Госпожа Вайолет? Простите за беспокойство. Принести вам чаю? Или, может, позавтракать в комнате? Вы почти ничего не съели утром.
— Нет, Шанти, спасибо, — ответила Вайолет, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавал внутренней бури. — Мне нужно побыть одной.
Она понимала, что не может просто сидеть и терзаться, как героиня дешевого романа. Киан был прав. Долг, словно суровый надсмотрщик, не ждал. Она с силой провела руками по лицу, смахнув предательски навернувшиеся слезы, и с решимостью потянулась к простой, механической задаче — отчетам о текущем состоянии фамильного дома Виджрантх.
Цифры, списки строительных материалов «1000 кирпичей, 50 мешков цемента, песок речной», расписания работ — монотонность цифр и конкретных действий действовала на нее успокаивающе, как медитация. Она погрузилась в проверку смет, сверяя закупки, делая пометки на полях тонким пером, обмакивая его в массивную хрустальную чернильницу. Это был ясный, понятный язык фактов и логики, столь отличный от языка предательства, манипуляций и древних, неясных проклятий.
Так незаметно прошел весь день. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь ставни, медленно проползли по стене, сменившись длинными вечерними тенями. Вайолет почти не вставала из-за стола, лишь изредка подходила к окну, чтобы размять затекшие мышцы и посмотреть на сад, где жизнь текла своим чередом, не ведая о бурях, бушующих в стенах особняка: яркие попугаи, перелетавшие с дерева на дерево, старый садовник, размеренно поливающий розы из жестяной лейки, Лакшми, пытавшаяся тайком от матери погонять с дворовым мальчишкой потрепанный футбольный мяч. Это был островок нормальности, простой, безыскусной жизни в море хаоса, и Вайолет ловила себя на том, что завидует этой простоте.
И вдруг ее взгляд упал на темный промежуток между тяжелым книжным шкафом и стеной. Там, на полу, лежала не то чтобы забытая, а скорее намеренно запрятанная потрепанная тетрадь в темно-коричневом переплете без каких-либо опознавательных знаков. Нет, это была не тетрадь... Дневник?
Любопытство пересилило усталость. Вайолет наклонилась и подняла ее. Книжечка была легкой, но от нее веяло той особой тяжестью, что присуща старым, хранящим тайны вещам. На обложке черными, выцветшими от времени чернилами было выведено: «Дневник знати. Том I».
«Интересно...» — мелькнуло у нее в голове. Открыв тетрадь на первой странице, она увидела аккуратный, выведенный каллиграфическим почерком список из множества фамилий. Сверху крупным, почти готическим шрифтом было написано: «Список знати от высшей к низшей. Архив Роев». Первые пять названий были обведены жирным кружком и подписаны: «Знатная пятерка». Сердце Вайолет забилось чаще. Она принялась читать, водя пальцем по пожелтевшей бумаге:
Виджрантх
Рой
Варма
Дешпанде
Майяджи
«Значит, Майяджи — последние в этой пятерке, самые низшие из высших», — проанализировала она. А что за Варма и Дешпанде? Она никогда не слышала этих имен.
Напротив каждой фамилии стояло одно слово, как она поняла, кратко описывающее сферу влияния семьи:
· Виджрантх — Соль
· Рой — Защита
· Варма — Вода
· Дешпанде — Пища
· Майяджи — Работа
«Получается, род Варма связан с водой? Судоходством, рыболовством? А Дешпанде... с едой? Сельским хозяйством, скотоводством?» — строила она догадки. — «Но тогда почему Виджрантх на первом месте? Что в соли такого особенного?»