— Хорошо, а Майяджи? — не удержалась Вайолет, указывая на последнюю строчку. — Если они отвечали за «Работу», почему они в самом низу списка? И почему вы с ними так враждуете?
— Этот список составляли мои предки, — его лицо снова стало серьезным. — И к тому времени, когда он был завершен, соперничество уже достигло пика. Но формально... да, они на своем месте. Майяджи были не просто слугами. Они были высококлассными администраторами, управляющими, клерками. Они организовывали работу рудников, вели финансовую отчетность, общались с другими семьями. Они знали все твои секреты. И в этом была их сила, и их слабость. — Он помолчал. — А сейчас... сейчас они занимаются тем, что могут. Кто-то водит экскурсии для иностранцев. Кто-то подрабатывает в конторах. Они утратили свою настоящую роль и пытаются вернуть ее через интриги. Мы же, Рои, взяли на себя многие их прежние административные функции, помимо защиты.
— Вот как... — протянула Вайолет, в голове у нее начинали выстраиваться сложные связи между семьями.
— Да... — Калидас посмотрел на нее, и в его взгляде появилась тревога. — Вайолет, эта информация... она опасна. Не только тем, что открывает прошлое. Тем, что показывает, насколько все взаимосвязано. Возрождение Виджрантх потрясет этот хрупкий баланс.
Внезапно она почувствовала сильную усталость. Информация переполняла ее. — Калидас, я думаю, мне нужно отдохнуть. Подумать над всем услышанным.
— Конечно, — он немедленно поднялся, его движения были плавными и уважительными. — Я зашел только посмотреть, как ты. Не хотел тебя тревожить. — Он сделал шаг к двери, затем обернулся. — И, Вайолет... если что, я всегда рядом.
После его ухода в комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была иной. Не давящей, а наполненной смыслом. Вайолет почувствовала прилив тепла. Он был ее якорем не только в мире мистических видений, но и в этом лабиринте семейных тайн. Единственным, кто, казалось, говорил с ней прямо, без утайки.
К ужину она спустилась. Атмосфера в столовой была тяжелой, как свинцовое одеяло. Рея молчала, уставившись в свою тарелку с пловом, ее лицо было бледным и закрытым. Киан был мрачен и сосредоточен, его взгляд был устремлен куда-то внутрь себя. Даже непоседливая Лакшми вела себя тихо, лишь изредка перешептываясь с служанкой. Лишь Амбика, появившаяся к трапезе в своем лучшем шелковом сари, сохраняла ледяную невозмутимость, но ее острый, всевидящий взгляд задерживался то на сгорбленной фигуре Реи, то на задумчивом лице Вайолет, словно она читала их души, как открытую книгу, и все понимала без лишних слов.
Она легла спать рано, чувствуя смертельную усталость — не столько физическую, сколько душевную, будто она целый день таскала камни. Вайолет погрузилась в сон почти мгновенно, как только голова коснулась подушки.
И снова очутилась в Храме из черного камня. Тот же таинственный полумрак, те же расплывчатые фрески, на которых мифологические сцены сменялись изображениями рудников и горных пластов. Но на этот раз Богиня не восседала на троне. Она стояла перед Вайолет, и в ее многочисленных руках вместо грозного оружия был простой глиняный кувшин, испещренный трещинами.
— Ты ищешь правду, дитя мое, — зазвучал в самой ее сути знакомый многоголосый шепот. — Но правда не едина, как алмаз. Она многогранна, как песчинка в пустыне. Ты смотришь на песок и видишь лишь желтизну. Но присмотрись: в нем есть и кварц, и слюда, и крупинки давно умерших звезд.
Богиня подняла кувшин и вылила из него на черный пол воду. Но вода не растекалась. Она собралась в идеально круглое, зеркальное озерцо, в котором, как в гигантском телеэкране, отразилось суровое, но честное лицо Киана.
— Вот правда Роев, — сказала Богиня. Чистая, но ограниченная. Она отражает лишь то, что над ней, что видно глазу. Она сильна своей прямотой, но слепа к тому, что скрыто.
Потом она провела рукой по песку у своих ног. Песок взметнулся ядовитым вихрем, застилая все вокруг едкой, слепящей пеленой, в которой мелькало надменное лицо Мохана.
—А вот правда Майяджи. Она ослепляет, она ядовита, она скрывает все из виду. Она извращает факты, чтобы служить своей выгоде.
Наконец, она коснулась пальцем черного камня под ногами Вайолет. Камень засветился изнутри мягким, глубоким свечением, и Вайолет увидела, что он пронизан тончайшими, пульсирующими золотыми жилами, которые уходили в бесконечную, непознаваемую глубину.