—А это — твоя правда, дитя Виджрантх. Она скрыта под поверхностью. Она в самом основании мира. Чтобы добраться до нее, нужно копать. Глубоко. Не бояться темноты. И быть готовой к тому, что ты найдешь. И свет созидания, и тьму забвения.
Богиня наклонилась к Вайолет, и ее лицо было так близко, что Вайолет могла разглядеть бесчисленные вселенные, мерцающие в ее глазах.
—Не ищи правду у других. Не верь слепо ни чести одних, ни лжи других. Ищи ее здесь. Она легонько ткнула холодным пальцем в грудь Вайолет, прямо в сердце. — Твое сердце знает дорогу. А камень твой… он помнит все. Каждый удар молота, каждый вздох предка. Доверься ему. И услышь шепот камней. Они расскажут тебе историю, которую не найдешь ни в одной книге.
Вайолет проснулась на рассвете. Первые лучи солнца только начинали золотить верхушки деревьев в саду. В комнате было прохладно и тихо. Но на этот раз в ней не было смятения или страха. Была холодная, кристально чистая решимость. Сон был не просто утешением, а картой, руководством к действию.
Она встала, подошла к окну и сжала в руке аметистовый кулон. Камень был теплым, будто впитавшим солнечный свет. «Услышь шепот камней». Она вспомнила, как кулон нагревался в ее руке в моменты опасности или откровения. Он был живой связью. С памятью рода. С самой землей. С той самой глубинной правдой, что скрыта под наслоениями лжи.
Сегодня она начнет копать. По-настоящему. Она спустится вниз и попросит Калидаса отвезти ее не в Национальную библиотеку, где правду могли переписать, а в архивы самого рода Роев. А еще — найти частных коллекционеров, антикваров, тех, кто мог хранить дневники, письма, артефакты, не вписывающиеся в официальную историю.
А еще она поговорит с Амбикой. Не как с главой семьи Роев, а как с провидицей, женщиной, которая, возможно, сама слышала этот «шепот камней».
Вайолет посмотрела на восходящее солнце, окрашивающее небо Калькутты в цвета шафрана и пурпура. Предстоящий день был не просто новым днем. Это было начало настоящего пути. Пути к правде, какой бы горькой, страшной и неудобной она ни оказалась. И на этот раз она шла по нему не как испуганная девочка, заблудившаяся в чужой стране, а как глава рода, готовая принять свое наследие целиком. Со всем его светом и со всей его тьмой.
«КАМЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ»
Решимость, с которой Вайолет проснулась, была твердой и ясной, как отполированный черный камень из ее сна. Солнце еще только поднималось над крышами Калькутты, окрашивая небо в пастельные тона, когда она, облачившись в простое, но элегантное сари из кремового шелка, спустилась вниз. В столовой царила привычная утренняя суета. Запах свежеиспеченных паратх, кардамона и завариваемого чая масала витал в воздухе, но под этой обыденностью сквозила натянутая тишина. Рея избегала смотреть на Киана, который мрачно изучал свежий номер газеты, а Лакшми нервно перебирала складки своей одежды.
— Доброе утро, — произнесла Вайолет, и все взгляды, как по команде, устремились на нее. Она чувствовала их тяжесть на себе, но внутренний стержень, выкованный вчерашними откровениями, не позволял ей согнуться. — Калидас, мне потребуется твоя помощь сегодня.
Калидас, отложив свою чашку, тут же встрепенулся. — Конечно. Что нужно?
— Фамильный архив Роев. Я хочу его увидеть. Сегодня же, — заявила она, и ее голос прозвучал не как просьба, а как заявление о намерениях.
Киан, не отрываясь от газеты, произнес глухим голосом: — Архив — не место для детского любопытства, девочка. Там хранятся документы, которым столетия. Они требуют... уважения.
Вайолет сделала шаг вперед. — Мое любопытство далеко не детское, — парировала она, глядя на него прямо. — Если я должна нести бремя своего рода, я должна знать о нем все. Даже то, что может быть неудобным для чьего-то спокойного восприятия прошлого. Вы сами вчера настаивали на ответственности и умении работать в любой ситуации.
Наступила короткая, но красноречивая пауза. Рея смотрела на Вайолет с новым, оценивающим интересом, смешанным с недоумением. Амбика, сидевшая в своем кресле с чашкой травяного отвара, едва заметно кивнула, и в уголках ее глаз запряталась тень одобрения.
— Иди, — коротко бросил Киан, наконец подняв на нее взгляд. В его глазах читалась сложная гамма чувств: неодобрение, уважение к ее настойчивости и тревога. — Но помни, некоторые страницы прошлого лучше не тревожить. Не все тайны стоит поднимать на свет.