— Может, пора этому дару проснуться вновь? — тихо, но с надеждой сказала Вайолет.
Их уединение прервал приближающийся слуга. — Господин Калидас, госпожа Вайолет. Вас спрашивает госпожа Амбика. Она просит присоединиться к ней для послеобеденного чая в ее покоях.
Они переглянулись. В этом доме приглашение Амбики редко было простой формальностью. Оно всегда что-то означало.
Амбика принимала их в своей прохладной, затененной комнате, где царил знакомый аромат сандала и сушеных трав. Она сидела в своем глубоком кресле, а перед ней на низком столике из сандалового дерева стоял не просто изящный фарфоровый сервиз, а странный набор: чашки, небольшой медный таз с чистой водой и несколько тщательно отполированных камней разного размера и породы, разложенных на бархатной подушечке.
— Садитесь, дети, — сказала она, ее голос был ровным, но острые, как у совы, глаза блестели с нескрываемым любопытством. — Я слышала, вы провели утро за... полезным чтением. И, судя по энергии, что витает вокруг вас, вы нашли не только пыль истории.
Вайолет и Калидас молча сели на предложенные подушки.
— Бабушка, — начал Калидас, — Вайолет... у нее возникла интересная теория. О том, что истину нужно искать не только в бумагах.
Амбика медленно перевела свой пронзительный взгляд на Вайолет. — И где же, по-твоему, ее искать, дитя? В облаках? В звездах?
Вайолет сглотнула, чувствуя, как под этим взглядом учащается пульс. Она посмотрела на камни на столе. — В... памяти земли. В камнях. Я думаю, мой дар... он может быть не только для видений будущего или настоящего. Он может быть... ключом к прошлому. К тому, что видели и помнят камни.
Комната замерла. Даже Калидас смотрел на нее с неподдельным изумлением.
Амбика медленно кивнула, и на ее губах появилась странная, одобрительная, но предостерегающая улыбка. — Очень проницательно. И безрассудно опасно. Прошлое — не книга, которую можно закрыть, если повествование тебе не понравится. Оно может быть, как целебным источником, так и огнем, который сожжет того, кто неосторожно к нему прикоснется. — Она взяла один из камней, гладкий черный обсидиан с радужным отливом, и нежно погладила его, как живого. — Но ты права. Камни... они самые древние и самые честные летописцы. Они помнят тепло лавы, что их родила, немыслимое давление гор, прикосновение рук, что держали их тысячи лет назад. — Она протянула камень Вайолет. — Возьми. Не думай. Просто слушай. Расскажи мне, что ты чувствуешь.
Вайолет с замиранием сердца взяла обсидиан. Камень был удивительно гладким и прохладным. Она закрыла глаза, отогнав все мысли, стараясь раствориться в тишине, прислушиваясь не ушами, а всем своим существом...
Сначала ничего. Лишь легкая вибрация от работающего кондиционера. Потом... слабый, очень далекий образ. Не картинка, а скорее физическое ощущение. Глубокий, идущий из самой сердцевины камня жар. Нестерпимый жар. И далекий, приглушенный звук... не грома, а мощного, непрекращающегося шипения, будто раскаленная добела лада встречается с ледяной водой океана.
Она открыла глаза, делая глубокий, прерывистый вдох, как будто вынырнув из глубины. — Жар... и шипение. Огромной силы. Как будто... он родился в самом сердце огня.
Амбика смотрела на нее с нескрываемым, почти хищным интересом. — Обсидиан. Вулканическое стекло. Ты почувствовала момент его рождения, его первозданную суть. — Она откинулась на спинку кресла, и ее взгляд стал тяжелым. — Это был твой первый серьезный урок. Поздравляю, Вайолет. Ты действительно можешь видеть прошлое. И ты начинаешь учиться контролировать дар. — Она пристально посмотрела на девушку. — Скажи, у тебя были еще приступы? Голоса? Видения наяву?
— Нет... только сны. После того зелья... все стало тихо.
— Это хорошо. Очень хорошо. Значит, твой разум учится фильтровать поток. Но помни, дар — как мускул. Его нужно тренировать, иначе он атрофируется. Или... выйдет из-под контроля.
Вечером, вернувшись в свою комнату, Вайолет чувствовала себя одновременно опустошенной и, переполненной новыми знаниями и ощущениями. Она подошла к зеркалу и прикоснулась к аметистовому кулону. Камень был теплым, будто вобравшим в себя солнечную энергию и жар ее собственной крови. Теперь она знала, что делать. Ей предстояло научиться не просто слышать смутный шепот камней, а понимать их древний, сложный язык. И первый, пусть и крошечный, урок был получен.