— Друзья, на сегодня достаточно истории! — объявил он, посмотрев на часы. — Желудок требует своего. Поехали обедать!
Обед в том же «Flury's» был более оживлённым. Вайолет, осмелев, заказала себе настоящее карри — ароматное, острое, с нежными кусочками курицы. Первый же кусок обжёг язык, но затем раскрылся букетом незнакомых специй. И в тот момент, когда вкус стал по-настоящему знакомым и родным, в её голове снова, уже безошибочно, возникло то самое слово: «Дом».
«Со мной творится что-то очень странное... и очень страшное», — подумала она, но тут же отогнала от себя эту мысль. Она решила просто плыть по течению этого дня.
После обеда Аян хлопнул в ладоши. —А теперь, друзья, жемчужина дня! Мы прокатимся на одном из последних символов старой Калькутты — на трамвае!
В воздухе повисло разочарованное молчание. Трамвай? Из всех достопримечательностей? Но вслух никто не возмутился.
Трамвайный вагон, дребезжащий и покосившийся, действительно казался машиной времени. Деревянные скамьи были отполированы до блеска тысячами рук, а из открытых окон дул тёплый ветер, принося с улиц ароматы цветов, специй и выхлопных газов.
— Команда, занимайте места у окон! — скомандовал Аян, вскарабкавшись на подножку. — Это не просто трамвай — это живая история 1910 года! Видите эти медные ручки? Их полировали руки миллионов пассажиров — ещё до того, как ваши прабабушки родились!
Трамвай тронулся с скрежетом, медленно плывя по узким улочкам. —А этот дядя в форме — настоящий виртуоз! — Аян указал на вагоновожатого, который ловко орудовал массивным рычагом. — Он управляет этим дворцом на колёсах без руля!
Внезапно раздался пронзительный звонок. —Это наш специальный сигнал для коров! — пояснил Аян. — Смотрите направо — вон та величественная особа не спеша переходит пути. Здесь все уступают дорогу ей. А теперь смотрите налево! Это знаменитый базар, где продают специи. Вот откуда этот волшебный запах, который преследует нас повсюду! Если повезёт, увидите, как шустрая обезьянка стащит у торговца манго!
Поездка оказалась не скучным обязательным пунктом программы, а самым настоящим приключением. Они проезжали мимо ярких рынков, мимо старинных храмов, мимо современных бетонных коробок, и Вайолет ловила себя на том, что снова улыбается.
К вечеру, уставшие, но переполненные впечатлениями, они вернулись в гостиницу. —Мемориал — это да, это круто, — протянула Сьюзи, падая на кровать. — А вот трамвай... Ну, знаешь, на любителя. —Не грузись, Сьюз, — устало улыбнулась Вайолет. — Думаю, завтра будет ещё интереснее.
Она с трудом дождалась, когда Сьюзи уснёт, и только тогда сняла кулон, спрятав его на дно чемодана под стопку одежды. Знак на шее всё ещё слабо поблёскивал фиолетовым оттенком. Ложась спать, она почувствовала, как камень сквозь слои ткани и дерево будто бы излучает лёгкое, настойчивое тепло.
Сон накатил мгновенно. И он был таким же ярким и пугающим.
Она снова в пещере. Аметист в её руке пылает холодным фиолетовым огнём, отбрасывая на стены танцующие тени. Впереди — Она. Кали. Богиня стоит недвижно, но это ощущение зова сильнее, чем когда-либо. Вайолет приближается, и на этот раз она слышит голос. Он раздаётся не в ушах, а прямо в сознании, низкий, многоголосый, как грохот подземного грома:
— Виджранатх... Он пробуждается... И ты пробудись... Они уже идут за тем, что на твоей шее. Беги... Ищи храм с тремя ликами Шивы... Или твой дух станет пылью у моих стоп...
Вайолет резко села на кровати, сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Комната была погружена в темноту, нарушаемую только мерцанием неоновой вывески с улицы. Она была одна. Но отчётливый, леденящий душу шёпот всё ещё звенел в её ушах. Она повернула голову и уставилась на чемодан в углу комнаты, из-под крышки которого чудился едва уловимый фиолетовый отсвет.
«ПРИГОВОР САМОЙ СЕБЕ»
Последние отголоски голоса Кали растворились в предрассветной тишине, оставив после себя лишь леденящее чувство тревоги. Ночь для Вайолет превратилась в бесконечный кошмар наяву. Она ворочалась на промокшей от пота простыне, сжимая в ладони аметистовый кулон, который, казалось, пульсировал в такт её учащённому сердцебиению, излучая странное, тревожное тепло. Слова «Виджранатх... проснулся... Они идут...» звенели в ушах, накладываясь на далёкий, но настойчивый рёв городских автобусов и крики ночных птиц за окном. Кто «они»? Почему именно она, Вайолет Эштон из графства Кент, оказалась в центре этой мистической бури?