— Можно открывать, — тихо сказала Сарасвати.
Вайолет медленно подняла веки. Они стояли в маленькой, затемнённой чайной, заставленной стеллажами с сушёными травами и старинными книгами. За стойкой, заваленной связками трав, сидела та самая, ни на кого не похожая Лайла-Ди. Её тёмные, пронзительные глаза были прикованы к Вайолет.
— Лайла! — воскликнула Вайолет, не в силах сдержать порыв облегчения. Она бросилась к стойке и опустилась на табурет. Сарасвати молча устроилась рядом. — Я... я не ожидала вас снова увидеть! После всего, что случилось...
— Дитя моё, — голос старушки звучал тёпло и мудро, как шёпот древних страниц. — Разве я не говорила, что ты найдёшь свой путь? Даже самый тёмный лес когда-нибудь приводит к свету.
— Но это не мой путь! — вырвалось у Вайолет, её пальцы сжали край стола. — Он чужой, навязанный! Меня все обманывают — Рои, Майяджи... Я не знаю, кому можно верить! Даже собственные мысли кажутся мне чужими.
Лайла неторопливо разливала чай по грубым глиняным чашкам. Её движения были плавными и точными.
—Дитя, говорить "все" — значит не видеть отдельных деревьев за лесом, — мудро произнесла она. — Один обманывает из страха потерять тебя. Другой — из желания уберечь от горькой правды. Третий — из гордыни, что иногда опаснее самой лжи. Твоя задача — научиться различать эти оттенки. Помни, даже самая горькая правда лучше сладкой лжи.
— Но как? — с отчаянием спросила Вайолет, её голос дрожал. — Как отличить правду ото лжи, когда каждый говорит то, что выгодно ему?
— Слушай своё сердце, а не слова, что несутся на тебя водопадом. Смотри на поступки, а не на намерения, что так красиво описывают. Твои видения — не проклятие, а дар. Они твой компас в этом море обмана. Тренируйся. Готовься. И никогда не сдавайся. Твоё счастье уже близко — осталось лишь перестать бояться и впустить его. — Лайла протянула Вайолет маленький мешочек с травами. — Носи это с собой. Полынь и сандал помогут ясности ума.
Когда они уже уходили, Лайла незаметно сунула Вайолет в руку свёрнутый клочок бумаги. Только выйдя на улицу, Вайолет развернула его и прочла: " Твоя судьба ждёт тебя там, где ты ее оставила". Тут же она смяла его обратно и засунула в карман
Они вышли из чайной, Вайолет выглядела преображённой. Солнце стояло в зените, заливая улицы золотистым светом.
—Спасибо, — сказала она Сарасвати, сжимая в руке мешочек с травами. — Я не знаю, как отблагодарить тебя за этот день. За эту... надежду.
— Это просто, — Сарасвати взяла её под руку. — Навещай меня. Будь... подругой. В этом мире условностей и древних списков мне так не хватает просто подруги, с которой можно говорить о чём-то большем, чем семейные обязанности и традиции.
Вайолет смотрела на неё, в душе боролись разум и интуиция. Разум твердил об опасности. Но что-то более глубокое и тёплое подсказывало, что этому человеку можно доверять.
— Конечно, подруга, — наконец сказала она, и на её лице расцвела первая за долгое время искренняя улыбка. — Мне тоже не хватало... просто подруги.
Девушки снова окунулись в шумное, пышущее жаром море калькуттских улиц. Этот день стал для них одним большим, счастливым побегом от предопределённой судьбы.
Их первой остановкой стал рынок специй, где воздух был густым и волшебным.
—Смотри! — Вайолет, забыв о своём статусе, с детским восторгом указала на яркие холмы куркумы, алого чили и нежно-зелёного кардамона. — Это же словно палитра безумного художника!
Они с Сарасвати, смеясь, нюхали, трогали пальцами ароматные порошки и в итоге устроили весёлую торгу с улыбчивым торговцем, который, развеяв руками, подарил им кулёк сушёного манго «для таких прекрасных глаз, что затмевают само солнце».
Затем Сарасвати затащила подругу в крошечную, заваленную тканями лавку.
—Вот это — шёлк, а это — та самая парча, о которой я читала, — с видом знатока объясняла она, с наслаждением погружая руки в шёлковые складки. — Примерь хоть одно! Хозяйка — моя знакомая.