Сарасвати подняла изящно очерченные брови, и в ее карих глазах вспыхнул живой интерес, смешанный с восхищением. — Боги, Вайолет! Что еще я о тебе не знаю? Ты продолжаешь меня удивлять.
— О, миссис Варма, — Вайолет бросила на подругу загадочный взгляд, прежде чем двинуться вдоль стены к заросшей плющом калитке, — вы даже не представляете. В Лондоне я считалась довольно специфической девчонкой. Хотя, — она сделала паузу, — здесь это кажется таким детским.
Они подошли к старой деревянной калитке, почти полностью скрытой плющом. Вайолет потянула за железную ручку, но дверь с противным скрипом не поддалась. Защелка была надежно заперта.
Сарасвати впервые за весь день выглядела по-настоящему растерянной. Ее уверенность, казалось, испарилась вместе с дневным светом. — Что теперь делать? Если даже эта калитка заперта, значит, они перекрыли все задние входы.
— Тогда пойдем через главный вход, — решительно заявила Вайолет, выпрямляя плечи. В ее позе появилась неожиданная властность, которую Сарасвати еще не видела. — Если они хотят спектакля, они его получат.
— Ты сошла с ума! — ахнула Сарасвати, хватая ее за руку. — Они же арестуют нас на пороге! Мой муж, скорее всего, уже вызвал полицию. Ты не понимаешь, какой скандал может разразиться!
— Именно поэтому мы и должны войти через главный вход, — спокойно ответила Вайолет. Ее глаза горели странным огнем. — Если мы попытаемся пробраться тайно, это будет выглядеть как признание вины. А так... — она сделала паузу, — так это будет выглядеть как возвращение хозяйки в свой дом.
— Но ты же не настоящая... — начала Сарасвати и сразу замолчала, смущенно опустив глаза.
— Не настоящая хозяйка? — Вайолет улыбнулась, но в ее улыбке не было веселья. — После сегодняшнего дня я начинаю в этом сомневаться. Просто будь рядом и поддержи, если что.
Не дожидаясь ответа, Вайолет направилась к парадному входу, где маячили две внушительные фигуры охранников в традиционной униформе Роев — темно-синие куртки с серебряной вышивкой в виде слонов, символа их рода.
Один из стражей, крупный мужчина с бородой и суровым взглядом, грубо преградил ей путь. — Проваливай, девочка! Не видишь — важное собрание! Ищи себе другие места для прогулок.
Вайолет замерла на секунду, и Сарасвати заметила, как ее пальцы сжались в кулаки. Затем она медленно, с королевским достоинством, которое, казалось, было ей не свойственно, сняла платок. Ее рыжие волосы, цвета закатного неба, рассыпались по плечам, создавая живой контраст с простой одеждой. Она вынула из-под одежды аметистовый кулон, и камень вспыхнул в вечерних сумерках таинственным фиолетовым светом, словно вобрав в себя последние лучи солнца.
— Как ты смеешь так разговаривать со мной? — ее голос прозвучал сильно и громко, заставляя даже Сарасвати замереть. Он эхом разнесся по тихому вечернему воздуху, и несколько прохожих на другой стороне улицы обернулись. — Немедленно пропусти нас!
Охранник отшатнулся, будто увидел привидение. Его нахмуренное лицо побледнело, а глаза расширились от узнавания. — П-прошу прощения, госпожа! Я не узнал вас! Проходите!
Но второй охранник, по моложе, с тонкими чертами лица и умными глазами, шепотом пробормотал: — Но господин Рой приказал никого не впускать и не выпускать...
— Господин Рой? — ледяным тоном перебила его Вайолет. Ее взгляд стал пронзительным. — Напомните, кто в этом доме наследник древнего рода, а кто — слуга? Или вы предпочитаете, чтобы я напомнила господину Рою о субординации при всех?
Молодой охранник побледнел еще больше и молча отступил, распахнув массивную дубовую дверь.
Вайолет гордо кивнула и, взяв за руку ошеломленную Сарасвати, прошла в дом. Как только дверь закрылась, подруга прошептала:
— Боги, Вайолет! Я никогда не видела тебя такой... такой...
— Настоящей? — закончила за нее Вайолет с легкой улыбкой. — Возможно, день свободы пошел мне на пользу.
Холл особняка напоминал растревоженный улей. Слуги в традиционных белых одеждах метались с подносами, на которых стояли недопитые чашки чая и тарелки с нетронутыми закусками. Их испуганные взгляды скользили по девушкам, задерживаясь на Вайолет со смесью страха и любопытства. В воздухе витал запах дорогих духов, смешанный с ароматом специй и тревоги.