— Что я наделала... — прошептала она, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. — Теперь мне придется либо публично отречься от своих слов, потеряв лицо, либо действительно работать с Майяджи — предателями.
Она медленно поднялась по лестнице в свою комнату, чувствуя на себе взгляды слуг. Дверь в ее спальню была приоткрыта. Войдя, она замерла на пороге — комната была в полном хаосе. Все вещи были перевернуты, ящики комода выдвинуты, содержимое шкафа разбросано по полу. Даже матрас был сдвинут с кровати.
Сердце упало — она сразу поняла, что искали. Подбежав к столу, она заметила, что самая главная вещь пропала.
— Они забрали его... — прошептала она, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Дневник Роев... Все, что могло мне помочь понять правду...
Она опустилась на пол среди разбросанных вещей, чувствуя себя побежденной. Они опередили ее, забрав единственное вещественное доказательство их лжи.
Подавив ярость и отчаяние, она начала механически приводить комнату в порядок. Действия успокаивали ее, помогая собраться с мыслями. Переодеваясь в ночную рубашку, она случайно уронила монету с тремя лотосами и записку Лайлы, которые все это время лежали у нее в кармане. Подняв их, она на мгновение задумалась, затем спрятала под подушку — самое очевидное и поэтому самое неочевидное место.
Она легла в кровать, но сон не шел. Видения накатывали волнами, смешиваясь с воспоминаниями о дне. Темноволосая женщина в свадебном сари, рыжеволосая девочка, помогающая ей выбирать украшения, аметистовый кулон на красной бархатной подушке... Потом резкая смена — палуба корабля, качающегося на волнах, встревоженный мужчина с изумрудными глазами, чьи черты почему-то напоминали ее бабушку: "Нас обманули..." Падение в ледяную воду, бег по темному переулку, крики...
Она проснулась с криком, вся в холодном поту, и сразу сунула руку под подушку. Монета и записки были на месте, и их прикосновение почему-то успокаивало.
Утром, позвав служанку, она приняла прохладную ванну, стараясь смыть остатки кошмара и вернуть ясность мыслям. Вернувшись в спальню, она увидела завтрак на серебряном подносе — свежие фрукты, теплые паратхи, ароматный чай. Но ее внимание сразу привлекло не это. Под фарфоровой тарелкой лежала сложенная записка на плотной бумаге.
Развернув ее, она прочла аккуратный почерк, знакомый до боли:
«Дорогая Вайолет,
Прости за вчерашнее. Мне нужно объясниться.
Жду в саду у жакаранды после завтрака.
Твой Калидас»
— Калидас... — прошептала она, проводя пальцами по чернильным строчкам. Сердце учащенно забилось — от страха или предвкушения, она и сама не знала.
Внезапно воздух в комнате наполнился насыщенным ароматом ночного жасмина, хотя окно было закрыто, а за окном ярко светило утреннее солнце. И тогда она заметила — монета под подушкой слабо пульсировала, словно вторя биению ее сердца, напоминая о связи между прошлым и настоящим, между правдой и обманом.
«ПРЯТКИ С ПРАВДОЙ»
Утреннее солнце заливало комнату Вайолет, но в ее душе было пасмурно. Она стояла у окна, наблюдая, как в саду Роев порхают птицы. Записка от Калидаса лежала на столе, словно вызов. «Жду в саду у жакаранды после завтрака».
Она нервно провела пальцами по складкам своего простого хлопкового платья, затем резко повернулась к гардеробу. «Нет, — подумала она. — Если он хочет видеть наследницу Виджрантх, он ее увидит».
Вайолет надела ярко-желтое шелковое сари — цвет солнца и власти. Тщательно убрала волосы в элегантную прическу, подчеркивающую линию шеи и аметистовый кулон, который сегодня почему-то пульсировал с ровным, спокойным светом. «Ладно, я приду, Калидас, — мысленно произнесла она, глядя на свое отражение. — Но только ради той правды, которую вы все пытаетесь скрыть. И посмотрим, выдержишь ли ты взгляд настоящей Виджрантх».
Сад был непривычно тих. Воздух, напоенный ароматом цветов и влажной земли после недавнего полива, был неподвижен. Каждый шорох — шелест листьев, жужжание пчелы — отдавался в ее ушах оглушительно громко. Подойдя к величественной жакаранде, чьи фиолетовые цветы осыпали землю как волшебный ковер, она с раздражением отметила, что под деревом никого не было.