— Итак, — Калидас провел рукой по схеме самого крупного аметистового месторождения, — если верить этим отчетам, последняя крупная партия драгоценных камней была отправлена в Европу в 1869 году. За месяц до... — он запнулся, бросая на Вайолет осторожный взгляд.
— До исчезновения моей семьи, — четко закончила она. За последние недели она научилась произносить это без дрожи в голосе. — Значит, Майяджи не врут, когда говорят, что рудники пусты. Они и вправду были истощены еще до того, как мой род... перестал существовать.
Она подняла взгляд на Калидаса. Он сидел, откинувшись на спинку стула, его темные волосы были всклокочены от того, что он постоянно проводил по ним рукой. В свете настольной лампы его лицо казалось уставшим, но глаза горели привычной ей целеустремленностью. Они просидели так несколько часов, пытаясь сложить разрозненные факты в единую картину. Работа отвлекала от тяжелых мыслей, от обид и невысказанных претензий. Здесь, в этом кабинете, за совместным трудом, они снова стали командой.
— Не совсем пусты, — поправил он, доставая из папки еще одну, более современную геологическую карту. — Вот отчет 1975 года, заказанный уже Майяджи. Здесь указаны следы новых жил. Мелких, но многообещающих. Они просто... не разрабатывали их. Почему?
Этот вопрос повис в воздухе. Почему род, жаждавший богатства и власти, оставил без внимания потенциальный источник дохода? Еще одна загадка в длинном списке.
Вайолет взглянула на настенные часы. Стрелки показывали почти десять вечера.
—Боги, Калидас, мы просидели до темноты.
Он последовал за ее взглядом и удивленно поднял брови.
—В самом деле. Прости, я не заметил. — Он встал и потянулся, и Вайолет с внезапной остротой осознала, насколько он устал. Он работал не меньше нее, разрываясь между долгом перед семьей и... чем-то большим, что связывало его с ней.
Он вышел в коридор, и она услышала его тихий, но властный голос, отдающий распоряжения слуге. Возвращаясь, он уже держал в руке легкую шерстяную накидку — вечер в Калькутте мог быть прохладным.
— Машину подадут, — сказал он, помогая ей накинуть ее на плечи. Его пальцы на мгновение коснулись ее кожи, и Вайолет почувствовала знакомое чувство. Она все еще злилась на него, все еще помнила боль предательства, но гнев потихоньку таял, уступая место усталому пониманию и той самой связи, которую она не могла отрицать.
Они уже выходили из кабинета, когда ее взгляд упал на тяжелый ларец, стоявший на полке. В памяти всплыл ключ, который он подбросил ей во время их странной игры в прятки. Она остановилась.
— Калидас, подожди. От чего тот ключ? Тот, что ты оставил для меня в саду?
Он обернулся, и на его усталом лице появилась легкая, почти застенчивая улыбка.
—О, ты о нем все-таки вспомнила. — Он сделал шаг назад, к столу, и взял в руки массивную бронзовую пепельницу, как бы ища опоры. — Он от старого архива Роев. Не от того, что в глубине дома, а от потайного отделения в кабинете моего отца.
Вайолет внимательно смотрела на него, и он, выдержав ее взгляд, продолжил:
—Этот ключ... он передается по мужской линии в нашем роду. От отца к старшему сыну. Считается одной из наших главных реликвий.
Ее брови поползли вверх. Гнев, дремавший где-то глубоко, на мгновение шевельнулся.
—Если он передается по мужской линии, если это семейная реликвия... Зачем ты отдал его мне? — ее голос прозвучал резче, чем она планировала.
Калидас глубоко вздохнул, его пальцы сжали край стола.
—Потому что ты должна знать правду. Всю. Даже если моя семья, мои предки, даже если весь этот проклятый совет будут против. — Он посмотрел прямо на нее, и в его глазах горела непоколебимая решимость. — Я провел в том архиве бессонные ночи, Вайолет. С того самого дня, как мне сказали, что я должен стать твоим проводником. Я перерыл каждый листок, каждую папку в поисках хоть чего-то, что прольет свет на исчезновение твоего рода. Клянусь, там нет ничего прямого. Ни намека на приказ, на участие... ничего.
— Но? — тихо спросила она, чувствуя, как сердце замирает в груди.
— Но там есть другие вещи, — он подошел ближе, и его голос стал почти шепотом. — Технические отчеты, которые не совпадают с официальными. Переписки моих предков о которых никто не знал. Финансовые ведомости, где цифры не сходятся. Это... это как пазл. Сам по себе он ничего не значит. Но сложенный с тем, что знаешь ты, с твоим даром... он может помочь увидеть всю скрытую картину. Я не мог просто рассказать тебе. Тебе нужно было увидеть это самой.