– Почему?
– Потому что это было единственное место, где я мог злиться. Бить. Выигрывать. И за это не наказывали, а хвалили.
– Злиться на что?
Он крутит бокал в пальцах.
– На всё. На то, что денег не было. Что мать пахала на трёх работах. Что пацаны во дворе считали меня чуркой и лезли в драку.
Чуркой. Слово бьёт по ушам.
– И ты дрался?
– Ещё как. Пока тренер не сказал: хочешь бить – бей на льду. Там это называется «жёсткая игра», а не «хулиганство».
Он говорит это спокойно. Без жалости к себе, без надрыва. Просто факты.
– Ты один в семье?
– Нет, ещё два брата. Тимуру пятнадцать, Кариму десять. Мелкие ещё. Тимур тоже на коньках гоняет.
Он улыбается. Мягко, тепло. Первый раз вижу его таким.
– А Карима в хоккей пока не берут, он щуплый слишком. Братишка бесится.
– Ты их любишь, – улыбаюсь я.
– Они – мои. Конечно, люблю.
Простые слова. Но от них что-то сжимается в груди.
Данила говорил: Амир поверхностный, думает только о себе. Что он бабник. Данила врал? Или Амир врёт сейчас?
– Потанцуем? – он вдруг встаёт, протягивает руку.
– Что?
– Танец. Ты, я, музыка.
– Здесь нет музыки.
Он достаёт телефон, тыкает что-то. Из колонки льётся медленная мелодия.
– Теперь есть.
– Я не умею танцевать.
– А я буду вести.
Не знаю, как у него это получается, но я вдруг беру его за руку. Он поднимает меня и притягивает к себе – близко, но не вплотную. Ладонь ложится на талию. Тёплая, большая.
Качаемся под музыку. Медленно. Почти не двигаясь. Его дыхание щекочет висок. Сердце стучит как бешеное.
– Ева.
– Что? – поднимаю голову, чтобы взглянуть в его лицо.
– Я тебя сейчас поцелую, – говорит он.
– Опять без разрешения?
– Нет. С предупреждением.
Его лицо близко. Зелёные глаза тёмные, зрачки расширены.
– А если я скажу «нет»?
– Тогда не поцелую.
– А если скажу «да»?
– Тогда поцелую. Так что ты скажешь?
Нервно прикусываю губу.
Что сказать? Это ведь просто поцелуй, не больше.
Да?
– Да, – шепчу я.
Его губы мягко накрывают мои. Не так, как на катке – жадно и нагло. А медленно, осторожно, будто я хрустальная.
И меня ведёт...
Цепляюсь за его плечи. Он углубляет поцелуй, язык скользит по моей нижней губе. Впускаю. Вкус вина, тепло, его запах. Руки скользят по спине. Большие ладони, горячие даже сквозь одежду. Прижимает к себе сильнее, и я чувствую его твёрдое тело.
– Амир... – выдыхаю ему в губы.
Он целует шею. Губы обжигают мою кожу, и колени слабеют.
Его руки забираются под свитер... Пальцы на голой коже...
И тут меня накрывает паника.
Деревяшка. Скучная. С такой невозможно быть.
Упираюсь ладонями ему в грудь.
– Стой.
Он замирает мгновенно. Руки застывают на моей талии, но Амир не убирает их.
– Стой, – повторяю. – Я... не могу.
Отступает на шаг. Дышит тяжело. Смотрит на меня. Не злится, не раздражён. Просто ждёт.
– Прости, – выдавливаю я. – Это не ты виноват.
– А кто?
Чёрт! Ну не могу я ему такое рассказать.
– Ева.
– Никто, – бросаю резко.
Разворачиваюсь, отхожу к окну. Обнимаю себя руками.
Ты идиотка, Волжанская. Самое время бежать отсюда, пока со стыда не сгорела.
Амир уже за моей спиной, но не касается. Чувствую его дыхание, оно щекочет макушку.
– Я же должен как-то корректировать своё поведение с тобой, – произносит неуверенно. – И я пока не сильно понимаю, что происходит.
Стыдно ужасно, но я всё-таки шепчу:
– Был один человек. До тебя. Он... – голос застревает в горле. – Он сказал, что я...
– Что?
Слово не идёт. Застряло, словно кость.
– Деревяшка! – выплёвываю наконец. – Сказал, что мне скучно в постели. Что я лежу, как деревяшка. Что с такой, как я, невозможно быть.
Я не рассказываю о том, что он был моим первым парнем. Что полгода уговаривал меня заняться сексом. Что у нас был всего один раз, а потом я услышала вот такой вердикт. Деревяшка.
Оборачиваюсь, чтобы посмотреть в лицо человеку, на которого сейчас произвела умопомрачающе ужасный эффект.
Дура.
Выражение лица Амира, сначала недоверчивое, быстро меняется. Что-то тёмное появляется в глазах.
– Имя.
– Что? – кажется, я глохну.
– Имя этого мудака, – чеканит жёстко.
– Зачем тебе?
– Хочу найти и сломать ему челюсть.
– Амир...
– Имя, Ева.
– Господи... – дёргаюсь в сторону. – Да никому ничего не надо...
Амир ловит меня за плечи. Потом берёт моё лицо в ладони.