Его лицо меняется. Что-то тёмное мелькает в глазах – и исчезает. Челюсть каменеет.
– Муж, – повторяет медленно.
– Да.
– Поздравляю.
– Спасибо.
– Тогда не смею задерживать, – он отходит к окну, отворачивается. – Иди к мужу, Ева.
Голос ледяной. Спина напряжённая.
Я должна уйти. Прямо сейчас. Развернуться и выйти.
– Окончательные результаты будут завтра утром, – говорю в его спину. – Обсудим дальнейшую тактику.
Не отвечает.
Выхожу.
В коридоре пусто и тихо. Дохожу до ординаторской, хватаю сумку, пальто. Руки дрожат. Почему руки дрожат?
Вызываю такси уже на улице. Вечерний воздух холодный, пахнет морем и выхлопами машин. Нормальный город, нормальный вечер. Всё нормально.
Такси приезжает через семь минут. Сажусь на заднее сиденье, называю адрес. Водитель – пожилой дядька с радио на какой-то ретро-волне – не пытается разговаривать. Спасибо...
Еду и смотрю в окно.
Муж меня ждёт...
Господи, какая же я дура.
Дом встречает темнотой и тишиной. Поднимаюсь на третий этаж, открываю дверь.
– Гуля, – зову тихо. – Ты где?
Тишина.
Потом из спальни выплывает она – рыжее толстое чудовище с мордой, выражающей вселенское презрение. Смотрит на меня так, будто я прислуга, которая опоздала на три часа.
Я действительно опоздала на три часа.
– Ну что, муж... – вздыхаю, – пойдём, тебя покормлю.
Гуля мяукает – требовательно, возмущённо – и направляется на кухню, задрав хвост. Иду следом.
Кухня маленькая, но уютная. Включаю свет, достаю банку с кормом. Гуля крутится под ногами, орёт так, будто не ела неделю.
– Ну ты прям королева драмы, – говорю ей. – В кого такая?
Ставлю миску на пол. Она набрасывается на еду. Сажусь на табуретку, смотрю на неё.
Толстая. Наглая. С выражением вечного недовольства на морде.
Когда я взяла её из приюта два года назад, она была худая и злая. Шипела на всех, царапалась, пряталась под диван. Потом отъелась, обнаглела и решила, что квартира – её, а я – обслуживающий персонал.
Имя я выбрала не сразу. А потом поняла, кого она мне напоминает, и кошка стала Гулей.
Гульнарой.
Приглашаю вас в ещё одну классную историю нашего моба)
Роковая терапия для двоих
Глава 6. Именинница.
Амир
Десять лет назад
Букет цветов за охуенные деньги, золотая подвеска в бархатистой коробочке. Я потратил весь спонсорский гонорар за пять минут, и чё-то даже не жалею.
Её днюшка не в ресторане, не в кафе. Дома. У них дома. Кто там будет – хер знает.
Данила встречает меня у подъезда, жмём друг другу руки.
– Я думал, что это был прикол, – говорит он, осматривая меня с ног до головы.
Выгляжу я как важная задница, при пиджачке. Такое редко увидишь, вообще-то. Спортивные шмотки – вот мой имидж.
– Почему прикол? Я что, от быстрого траха должен отказываться?
– Быстрый трах, говоришь? – смотрит на цветы, на бархатную коробку в руке. – Не похоже... Ну ладно, пошли.
Поднимаемся с ним на пятый этаж сталинки. Квартира большая, со старой мебелью. Такой... раритетной.
– Разувайся, – говорит Данила. – Вот тапки.
Скидываю ботинки, засовываю ноги в пушистые тапочки.
– Ну пойдём, – указывает взглядом на дверь впереди.
Та отворяется, и выглядывает... именинница. Волосы распущены – светлые, почти белые, до лопаток. Голубые глаза смотрят с удивлением. Платье простое, синее, но сидит так, что я забываю, зачем пришёл.
Нет, помню. Быстрый трах. Спор выиграл – забираю приз.
Только вот приз смотрит на меня и хмурится.
– Дань, это кто? – обращается к брату.
– Мой друг, – Данила хлопает меня по плечу. – Амир. Я говорил.
– Не говорил.
– Значит, забыл. Амир, это Ева. Ева, это Амир. Он хоккеист, мы вместе... ну в одной лиге. Он в «Легионе».
– В «Легионе»? Так вы же в разных командах, – она щурится. – И вроде как соперники, получается.
– Соперники на льду, но не в жизни же, – я протягиваю ей букет. – С днём рождения.
Она смотрит на цветы. Потом на меня. Потом снова на цветы.
– Это мне?
– Нет, бабушке. Конечно тебе.
Данила давится смехом. Ева сверлит меня взглядом – но букет берёт.
– Спасибо. Проходи, раз пришёл.
И я, конечно, прохожу.
Гостиная большая, с высокими потолками и люстрой, которая помнит, наверное, ещё Сталина. Длинный стол, накрытый белой скатертью. Салаты в хрустальных вазочках, пироги на блюдах. Пахнет домашней едой и чем-то цветочным.
За столом – несколько человек. Какие-то девчонки, видимо, подруги. Парень в очках ботанского вида. И старушка во главе стола – сухонькая, с седыми волосами, собранными в пучок, и взглядом, от которого хочется встать по стойке смирно.