МАРКОВ. Я читал заявление. Твоё чистосердечное признание только на первый взгляд выглядит убедительно. Когда начинаешь разбираться, всё оказывается бредом. Почему ты его написал?
ЛЕЖНЁВ. Она знает. У нас с ней свои счёты.
МАРКОВ. Вот и объяснение. Ты оклеветал Ирину Керженцеву на почве личных неприязненных отношений. Ты с ней спал?
ЛЕЖНЁВ. Нет.
МАРКОВ. Не дала? Такому красавцу? Это очень обидно, как я тебя понимаю!
ЛЕЖНЁВ. Вы забыли еще об одном. За это дело она заплатила мне восемьсот тысяч евро. Как я объясню эти деньги?
МАРКОВ. Никак. Это твои коммерческие дела. Сумел кинуть неопытную женщину на бабки – радуйся. К нашему делу это никакого отношения не имеет. Ты всё понял, Лежнёв?
ЛЕЖНЁВ. Не всё. Чем это для меня кончится?
МАРКОВ. Ничем. Если будешь себя разумно вести. Дело закроют из-за отсутствия состава преступления, а тебя депортируют во Францию как нежелательного иностранца. Наконец-то мы сдвинулись с мертвой точки. Запомни то, о чём мы сегодня говорили. И стой на этом. На следующих допросах мы подробно пройдемся по каждому эпизоду. Будь здоров, Лежнёв. Контролер, уведите подследственного!.."
– Что же это такое, Михаил Юрьевич? – возмущенно спросил Игорь, когда Панкратов дочитал расшифровку. – Он же отмазывает Лежнёва! Самым нахальным образом!
– Не Лежнёва, – возразил Панкратов. – Он отмазывает Ирину Керженцеву. Почему? Пока не знаю, нужно разбираться.
Их разговор прервал телефонный звонок.
– Михаил Юрьевич, это Файберг, – прозвучал в трубке мужской голос. – Помните меня?
– Конечно, помню. Здравствуйте, Ефим Маркович.
– Нужно встретиться. По делу, которое вас интересовало. Интерес не пропал?
– Наоборот, возрос.
– Подходите через час в кафе на Тверской, где мы с вами разговаривали прошлый раз. Успеете?
– Вполне.
– До встречи!..
– Это кто? – спросил Игорь.
– Бывший финансовый директор медиахолдинга Григория Вознюка. Он может знать то, чего мы не знаем.
Звонок Файнберга Панкратова не удивил. Ни в какую эзотерику он не верил, но допускал, что где-то в ноосфере существует некое информационное поле, в котором, как в Интернете, есть всё. И когда плотно занимаешься каким-то делом, нужные сведения притягиваются из этого поля как бы сами собой. Сейчас, похоже, это и произошло.
V
Панкратов не видел Файберга месяца три, но за это время он заметно изменился. Исчезла озабоченность, даже затравленность, вполне понятная для человека, который в немолодые годы потерял работу, в лице и манере поведения появилась некоторая начальственная вальяжность. Он подъехал к кафе в черной "Ауди А8", приказал водителю отогнать машину на парковку и ждать звонка. Войдя в кафе и увидев Панкратова, подсел к его столику, спросил:
– Вы за рулем?
– Нет, мне от дома досюда двадцать минут пешком.
– Значит, мы можем выпить? Отлично. Два коньяка, двойных, – сделал он заказ подоспевшей официантке. Пожаловался: – Когда нет работы, плохо. Когда есть, тоже ничего хорошего, некогда голову поднять.
– Я вижу, вы нашли неплохую работу, – заметил Панкратов. – Машина с водителем и правительственными номерами. Как вам удалось?
– Хорошие специалисты всегда в цене. Знаете, как говорят артисты? Сначала ты работаешь на имя, а потом имя работает на тебя. Хотите спросить, куда я устроился?
– Любопытно. Но если не хотите, не говорите.
– Вам скажу. Я навёл о вас справки. Вы человек, заслуживающий доверия.
– Вы навели обо мне справки? – удивился Панкратов. – Где?
– У меня широкие информационные возможности. Я работаю советником президента очень серьезной фирмы. Фирма "Союз". Она считается частной, но связана с госструктурами. На очень высоком уровне. Я потому об этом говорю, что это имеет прямое отношения к нашему разговору. Будьте здоровы, Михаил Юрьевич! – поднял он бокал и выпил, не чокаясь.
– Будьте здоровы, Ефим Маркович! – отозвался Панкратов и пригубил свой коньяк.
– Есть какие-нибудь изменения в деле Ирины Керженцевой? – перешёл Файнберг к делу.
– Есть. И они мне очень не нравятся.
– Чем?
– У меня создалось впечатление, что её отмазывают. И силы задействованы очень серьезные.
– Примерно этого я и ожидал. Вы уже поняли, в чём дело?
– Нет.
– Медиахолдинг. То, что я вам сейчас скажу, может быть расценено как должностное преступление с моей стороны. Но не сказать не могу. Меня трясёт, когда я вспоминаю о том, что мой друг на кладбище, а эта гадина раскатывает по заграницам и наслаждается жизнью. Дело вот в чём. Моя фирма хочет прибрать к рукам холдинг Григория. У мадам пакет в 75 процентов акций. Это и есть цель.