– Посмотрите внимательно. Вы знаете этого человека?
– Да, – сказала она. – Это мой муж Григорий Вознюк.
На том же «форде» её отвезли домой. Не раздеваясь, она прошла в гостиную, выпила полный фужер виски, закурила «Мальборо» и только тогда поняла: всё кончилось, всё получилось, можно расслабиться.
II
Телефонный разговор с адвокатом Захаровым, в котором он сообщил, что Верховный суд отменил оправдательный приговор по её делу, очень обеспокоил Ирину. Она не понимала, почему это произошло. В деле ничего нового не появилось и не могло появиться, Мосгорсуд утвердил вердикт присяжных и оправдательный приговор, Захаров был уверен, что решение Верховного суда будет в её пользу. Впервые в его голосе Ирина уловила нотки растерянности. Он тоже не понимал, что происходит. Единственное, что он смог посоветовать, это ждать и пока не возвращаться в Россию. Совет не стоил тех денег, которые она ему платила.
– Чего ждать? – спросила Ирина.
– Пока ситуация не прояснится, – ответил адвокат и поспешил её успокоить. – Вам не о чем волноваться. С этой доказательной базой прокуратура не рискнёт снова выйти на суд. Кончится тем, что дело закроют. Не могу сказать, когда это произойдет, но произойдёт обязательно, у них просто нет другого выхода. А пока наберитесь терпения.
– Спасибо за ценный совет, – съязвила Ирина и повесила трубку.
Ждать. Это нарушало все её планы. Она ожидала решения Верховного суда, чтобы вернуться в Москву и заняться делами медиахолдинга. После дополнительной эмиссии, которую она успела провести до ареста в Риме, у неё было 75 процентов акций. Они стоили не меньше трёхсот миллионов долларов. Она решила продать эти активы. Наигралась в бизнес-вумен, хватит. Руководство холдингом требовало слишком много времени, а времени было жалко. Ирине было уже двадцать восемь лет, она остро чувствовала, что кончается молодость. С неё довольно и радиостанции «Весна», чтобы быть в центре светской жизни Москвы. А покупатели найдутся. Ей и раньше предлагали продать сеть кабельных телеканалов, занимавших всё больший сектор рекламного рынка.
Но придётся ждать. Самое противное – неизвестно сколько. В другом телефонном разговоре адвокат Захаров намекнул, что её, возможно, объявили в международный розыск. Это оставило её равнодушной. Пусть ищут. Ирины Керженцевой нет, есть Ирэн де Бюсси, о которой никто не знает. Она спокойно жила в своей студии на Елисейских полях. Студия была куплена Григорием Вознюком на имя де Бюсси по её французскому паспорту, так было удобнее, меньше формальностей. Сейчас это оказалось очень кстати. Когда она уезжала отдохнуть на море или, как недавно, по делам в Марсель, за порядком в студии присматривала дочь интенданта дома, студентка Сорбонны Мишель. Ирина хорошо ей платила, она была рада всячески ей услужить.
В один из вечеров, когда Ирина возвратилась со скучнейшего приёма в аристократическом доме Парижа, куда её когда-то ввёл первый муж, Мишель перехватила её в холле у лифта. Вид у неё был очень встревоженный.
– Мадам, это, возможно, не моё дело, но хочу предупредить, что приходили два полицейских, спрашивали вас.
– Чего они хотели?
– Не сказали. Спросили, когда вы бываете дома. Я ответила: когда как. Они обещали придти завтра.
– Как они назвали меня?
– Ирэн де Бюсси.
Ирина насторожилась:
– Ты уверена?
– Да, они повторили несколько раз, что им нужна мадам де Бюсси. Я правильно сделала, что предупредила вас?
– Спасибо, Мишель. Очень правильно. Я уеду на несколько дней, присмотри за квартирой.
– Конечно, мадам. Если они снова придут, что сказать?
– Что я уехала. Куда, ты не знаешь.
Де Бюссе. Это было очень опасно. Полиция не могла знать этого имени. И всё-таки знала. Откуда? Но думать об этом было некогда.
Ирина поднялась в студию, поспешно собрала в спортивную сумку самое необходимое, документы, деньги и лэптоп, по которому она всегда смотрела новости из России, и спустилась в гараж. Но машину решила не брать. Она тоже была оформлена на де Бюсси. Случайно остановит дорожная полиция, и это может плохо кончиться. В её памяти были еще слишком свежи воспоминания об аресте в Риме, унизительные подробности экстрадиции и гнетущее ощущение безнадежности, которое она испытала в СИЗО «Лефортово». Будто попала в шестерни бездушной машины, перемалывающей людей, как дрова. Ей очень повезло встретить трогательного Сержа, который помог ей вырваться из этой машины. Странно, что он исчез сразу после суда. Она была бы искренне рада его увидеть, его самоотверженность заслуживала награды. Пыталась ему позвонить, его мобильник не ответил. Послала ему два письма по электронной почте, адрес которой он дал ей в Лефортово, они остались без ответа. Ирина понимала, что в эту страшную машину попала сама, недооценила опасность. Больше такой ошибки она не повторит.