– Детка, – мягко окликает ее и распахивает объятия. Элджи вздрагивает, разворачивается и наконец замечает мужчину, стоящего в углу комнаты, а потом с разбегу бросается ему на грудь. – Что случилось, маленькая?
Апельсинка неподдельно расстроена, и сердце сжимается у Уиллера в груди. Он закатывает к потолку глаза, в очередной раз не понимая природу своих чувств. Что происходит? Куда подевались его гнев и желание добиться справедливости?
Он околдован и очарован, бесславно сгинул в плену врага. Поздно. Слишком поздно, ему уже не выбраться из этих шелковых сетей. Да, и не хочется, когда рыженькая головка покоится у него на груди.
Быстрые исцеляющие поцелуи ложатся на ее печальные глаза, хмурые брови, красноватый кончик носа, на дрожащие от обиды на саму себя губы. Развеять грусть, прогнать печаль, заставить улыбку сиять на ее солнечном лице – всё, что нужно Уиллеру сейчас. Удивляться, беситься и анализировать собственные порывы он будет потом, когда останется наедине с самим собой.
– Маленькая, ну что ты в самом деле? – его проникновенный голос окутывает, пробирает до дрожи, заставляет довериться и поделиться переживаниями. Кажется, если позволить словам слететь с губ, то вслед за ними последуют и все печали.
– Том, я чувствую себя самым гадким человеком на земле, – рыженькая утыкается ему в рубашку мокрым носом и несчастно всхлипывает. Тело ее вздрагивает, и Уиллер медлит в нерешительности. Морщится как от зубной боли, не зная, что предпринять. Его ладони нервно сжимаются в кулаки, а потом, помимо его воли, неуверенно ложатся Элджи на спину, медленно поглаживают ее плечи, лопатки. Утешают подрагивающее тело, дарят тепло и спокойствие.
Уиллеру кажется странным, что его руки вообще способны к проявлению подобного рода ласке. Никогда раньше ему не доводилось {так} касаться женщины.
– Это глупости, – хрипло смеётся ей в макушку, прикасается губами. – Этого просто не может быть. Ты такая солнечная девочка.
Мужчина досадливо поджимает губы и стискивает зубы, жалея, что у него не получилось сдержать слова, слетевшие с языка. Ещё немного и он, как единорог, будет плевать радугой. Его мутит от собственной слащавости, но и не говорить этого он не может. Так оно и есть на самом деле.
– Диди моя лучшая подруга, а я ей так бездарно лгу. Скрываю наши с тобой отношения, – открывается Элджи перед Уиллером и чуть тише, снедаемая угрызениями совести, добавляет. – И по отношению к тебе тоже поступаю не самым лучшим образом.
Ее слова теплой патокой разливаются у него на душе, Уиллер расслабляется и ещё крепче прижимает рыженькую к себе, пока ей не приходит в голову исправиться:
– То есть я понимаю, что между нами всего лишь секс, – оправдывается Элджи и замирает в объятиях Уиллера. Ждёт, что он поправит, укажет на ошибочность ее слов, но он молчит, до боли сжимая ее в кольце своих рук. Элджи неслышно выдыхает и продолжает: – Поэтому и не хочу ничего рассказывать Диди. Она такая правильная, боюсь, что ей трудно будет принять такое положение дел. Понимаешь? – с надеждой заглядывает мужчине в глаза.
– Понимаю, – железным голосом произносит Уиллер, едва ли не скрипя зубами от недовольства. Недовольства внутреннего, гадкого, раздирающего его сознание на миллион противоречий. – Я заметил, какая Диди правильная, – ехидно припечатывает он, желая отыграться хотя бы на Хендрикс.
– Нет, нет… – поспешно качает головой Элджи. – Ты всё неправильно заметил. Диди не такая! Нет, ну правда, я не могу объяснить всего, прости! Но та сцена в лифте, она имеет логический смысл. Только не спрашивай подробности, пожалуйста!
Энджи кажется растерянной, и Уиллер вновь смягчается. Машет на все рукой и небрежно бросает:
– Честно говоря, мне нет никакого дела до твоей Диди. Если ты считаешь, что говорить ей ни о чем не стоит, то мы ей ничего не расскажем. Только и переживать по этому поводу не следует.
Танцует под ее дудку, стелется ковром в ее ногах. Его это нервирует, но если поступит иначе, точно будет чувствовать себя ещё бОльшим недоумком, чем он есть на самом деле. Раздрай. Полный раздрай души и рассудка. Значит, надо чем-то занять тело, и как можно быстрее.
– К тому же она может подумать, что ты спишь со мной ей назло. Понимаешь? – продолжает Элджи, встревоженно вскидывая голову, а Уиллер присвистывает от неожиданности, даже смешно становится.
– Сплю с тобой назло твоей подруге? – по словам повторяет он. – Детка, черт побери, я слишком далек от женской логики, – потирает лоб и жмурит глаза. – Твою мать, Анжелина, ты же не думаешь, что я сплю с тобой назло твоей подруге?