– Хорошо, – расслабленно выдыхает он и хватает девушку в объятия, прижимая к себе и целуя в макушку. – Прости. Прости, что сейчас накричал и нагрубил. Прости, что не подумал о защите вчера, больше этого не повторится. – хочет продолжить фразу, что он не виноват, просто его самообладание рядом с рыжей вчера дало трещину, и замолкает, ощущая всю нелепость ситуации. Он просто переспал с красивой девчонкой, не больше! А ведёт себя так сопливо, будто растерял вчера по дороге в гостиницу все свои яйца.
Замечает на себе обескураженный взгляд Элджи и разжимает объятия:
– Дети – это серьезно. Ты же понимаешь? – дожидается от девушки утвердительного кивка. – И сейчас они совсем некстати, – бормочет под нос.
– Согласна, мне они тоже не к чему, – подмигивает Элджи. – Я готова ехать домой.
***
Машина летит по городу, а Уиллер постоянно посматривает на часы:
– Успеваешь? – тихо спрашивает Элджи, волнуясь больше не о себе, а почему-то о нем.
– Да, детка, не переживай, – довольный таким проявлением заботы скалится Уиллер. – Кстати, я тут подумал, если ты тоже летишь в Абу–Сахари с крошкой Хендрикс, то можешь отменить свою бронь, поселишься в моем номере.
– В смысле? – удивляется Элджи такому странному повороту событий, и вместе с тем все ее существо воспламеняется от одной мысли, что Уиллер предложил ей жить в одном номере со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде горячего секса по утрам и умопомрачительных занятий любовью по вечерам и ночам. Между ног опять становится горячо и влажно, и от осознания этого щеки ее опаляются алыми красками стыда.
– Ну, что непонятно. Все равно всю следующую неделю нам суждено провести в одной койке, или ты не согласна? – краем глаз он замечает, как рыжая отводит глаза и перекидывает ногу за ногу, крепко сжимая их между собой. – Детка, я говорил, что ты просто огонь?
Его ладонь ложится на коленку и плавно движется вверх.
– Не согласна! – нервно сбрасывает его руку, игнорируя последний вопрос. – У меня вообще-то есть своя личная жизнь!
– Какая, нафиг, еще личная жизнь? – бесится Уиллер, выкручивая руль и проносясь на мигающий свет светофора. – Не провоцируй меня, или я прямо сейчас примусь доказывать, что твоя личная жизнь на ближайшие несколько дней состоит из меня.
Пререкаться бесполезно, Элджи чувствует, что так только сильнее раздраконит мужчину, и от своих слов он не откажется, вдруг, и правда доказывать начнет? А ей так не хочется, чтобы у него были из-за нее проблемы на работе.
– Томас, я уже договорилась с подругой, мы снимем с ней один номер на двоих, – спокойно и рассудительно поясняет она. – И дело не в деньгах. Понимаешь, мы вроде как следим за нашей морально-нравственной чистотой, – бормочет Элджи и краснеет.
– Фигово крошка Диди следит за твоей нравственностью и чистотой! – от души хохочет Уиллер, а Элджи поджимает губы. – Чтобы не огорчать твою дуэнью из-за того, что она явно не справилась с поставленной перед ней задачей, я остановлю машину рядом с кафе, а ты купишь там какую-нибудь фигню на вынос, скажешь, что встала пораньше и пошла за завтраком.
– Я всегда завтраки и ужины сама готовлю, – пыхтит Элджи.
– Да? Круто, хорошие новости. Мне нравится. Значит, приготовишь мне завтра что-нибудь вкусненькое, – хмыкает Уиллер.
– Ну и наглый же ты тип! – восклицает Элджи.
– Главное, чтобы тебе нравилось, – подруливает он к обочине и притягивает девушку к себе для поцелуя. – Не забудь заказать два отдельных номера для себя, моя развратная кошечка, и для своей высоконравственной подруги.
– Хорошо, – на эйфории после поцелуя соглашается Элджи, выдыхая ответ ему в губы, и на ватных ногах вылезает из машины.
«Купить кофе, круассаны и притвориться, будто ничего не произошло» – постоянно бормочет она себе под нос, пока не оказывается на пороге квартиры, где вся ее собранность куда-то испаряется.
Диана все ещё сидит на диване и медленно крутит головой по сторонам.
– Доброе утречко, соня! – сладко поет Элджи, растерянно переминаясь с ноги на ногу в прихожей. – Ну, ты и дрыхнешь! Я тебя не решилась будить, когда сама встала, ты так сладко спала!
Диана скептически прищуривает глаза, а Элджи хочется провалиться сквозь землю. Так бесславно она еще никогда не врала. Она вообще Диане никогда в жизни не врала и ничего от нее не утаивала.
– На диване-то и сладко? Могла бы и разбудить, – недовольно кривится подруга и потирает шею.
Стыдно, гадко, мерзко и противно от самой себя.
– Прости! – жалобно улыбается она, протягивая кофе и круассаны. – Зато я успела сбегать нам за завтраком!