Спиной почувствовала тепло, исходившее от другого человеческого существа. Спустилась в мечтаниях на землю грешную.
- Замерзла? – заботливо спросил Андрей.
- Есть немного. Давай, вернемся в салон. Я хочу послушать в твоем исполнении песню.
- Пойдем. Все уже готово.
- А какую песню ты мне подаришь?
- Подожди, не будь такой любопытной, иначе сюрприза не получится.
- Хорошо, - улыбнулась Наташа. – Пойдем. Буду слушать тебя.
Они вернулись к машине. Сели, захлопнув дверь. Убив несколько комаров, которые успели проникнуть в салон, Андрей откинул слегка спинку пассажирского кресла.
- Чтобы тебе было удобнее. И чтобы не смотрела на меня в упор, так как я тебя еще стесняюсь, - пояснил он.
В ответ Наталья только улыбнулась, приготовившись слушать.
Зазвучало вступление песни Григория Лепса, которая повсеместно звучала на побережье, но здесь, в замкнутом пространстве, звуки проходили сквозь кожу, сквозь сердце, сквозь душу:
В старом парке пахнет хвойной тишиной,
И качаются на ветках облака.
Сколько времени не виделись с тобой,
Может, год, а, может, целые века . . .
Похоже, что Андрей вложил всю душу, всю страстность в само исполнение песни:
На-та-ли! Утоли мои печали, Натали. На-та-ли, -
вдохновенно пел Андрей, а у нее непроизвольно из глаз струились слезы, растапливая ожесточенное, скованное страданиями сердце. Душа распахивалась навстречу этому голосу, который звал, признавался в тоске, сожалел об утраченном. Андрей пел, выворачивая душу наизнанку, а Наталья, поддавшись чарам, магии слов, замерла, вслушиваясь в каждый слог, в каждую ноту. И казалось, что все на этой земле было иллюзией, и только в замкнутом пространстве свершалась немыслимая феерия чувств – радости и тоски, любви и сожаления, раскаяния и надежды. Когда отзвучали последние ноты, повисло звенящее молчание: от неловкости, от невысказанности, от испуга, от неверия в то, что в данную минуту свершилась тайна, которая была предначертана небесами.
Наталья вздрогнула, когда теплая ладонь накрыла ее руку, а тепло побежало волнами по телу. Она не ожидала такой реакции. Как она отвыкла от этой сладостной неги, которая пыталась затопить все ее нутро, взять в полон от волос до кончиков пальцев.
- Почему ты не сказал мне, что узнал меня? – спросила шепотом Наталья.
- Ты думаешь, я понял это? Только когда ты запела, я смог разглядеть твое лицо. Ты же меня не видела, а я не мог оторвать от тебя глаз. И верил, и не верил. Наташа, я мало верю в чудеса. Жизнь заставила меня стать приземленным человеком, но то, что произошло сегодня, иначе, как чудом не назовешь. Ты со мной согласна?
- Да. Просто невероятно. Сама не могу поверить, Андрей. Ты прости меня. . .
- За что, глупенькая?
- За все. Сама не знаю, за что, но я чувствую себя виноватой перед тобой!
- Что ты говоришь, Наташа? Ты знаешь, я давно забыл, что значит ощущение счастья. Такого простого и земного. А сегодня Бог меня вернул в юношеские годы, когда сердце бьется чаще, а душа ждет волшебства.
- Я тоже почувствовала сказку, - согласилась с Андреем Наталья. – А сколько времени сейчас?
- Четвертый час. Скоро уже рассвет. Не желаешь встретить его у моря?
- Не сегодня. Нельзя же еще больше наполнять душу, когда эмоции уже плещутся через край.
- Ты права. Но можно тебя попросить еще об одном одолжении?
- Каком?
- Спой мне еще одну песню. Любую. Я хочу услышать твой голос.
Наташа смутилась. Она понимала, что песня, как любовные сети, затянет сердце Андрея, опутает чарами. А что дальше? Нужно ли Наталье это? Она была как в чаду, как будто ее опоили, одурманили этой волшебной ночью. Но, будет день, взойдет солнце, и развеет чары, которыми сейчас наполнены душа и сердце. Что делать?
- Пожалуйста, - тихо попросил Андрей.
Она взглянула на него и слегка кивнула головой. Отказать не посмела. Выбрала песню Пугачевой «Ты» и слегка вздрагивающим от волнения голосом запела:
Ты, я знаю, ты на свете есть.
И каждую минуту
Я тобой живу, тобой дышу
И во сне, и наяву . . .
Когда была поставлена точка в песне, пропета последняя нота, Андрей склонился над ней, проник своим взглядом в ее глаза, как будто здесь, в темноте, пытался разглядеть ее душу, а потом коснулся губами ее губ. Дыхание замерло в горле, а в мозгу взорвались миллионы искр. Наталья принимала эти теплые, чувственные губы, пила сладость и утопала в волнах блаженства, которое накрыло ее с головой. С трудом Андрей оторвался от нее.
- Я так тебя хочу, Наташа. Но . . . не здесь. Не сейчас. Не могу позволить лишнего себе. Ты права. Эмоции через край. Душа переполнена, оглушена, а сердце в смятении. Надо все разложить по полкам, чтобы понять, как жить дальше. Поехали, я отвезу тебя.
- Хорошо, - ответила Наташа, отстранившись от Андрея.
Он выпрямился. Стал опять отдаленным. Чужим. Очарование вечера было смято. Мотор загудел, прогреваясь. Оба молчали. Любое слово было лишним, потому что слишком были ошеломлены. Оба.
Андрей вывел автомобиль на трассу, и быстро, очень быстро они доехали до коттеджного домика, где остановились Наталья с Еленой. Андрей вышел. Обошел машину. Открыл дверцу. Подал руку. Наталья вложила свою прохладную ладонь в тепло его широкой руки, потонула в ней. Глаза в глаза. Андрей потянул Наталью на себя. Все ближе. И ближе. Потом какая-то сила толкнула его к ней. Он, задыхаясь, стал целовать ее, бешено, страстно. Она даже не пыталась оттолкнуть его, так как сама была ошеломлена этим натиском. Андрей подхватил ее под локти, приподнял. Обнял за талию. Стал поднимать к небу, в звездную высь. Она сама не поняла, как перестала чувствовать притяжение земли. Она уносилась в небо. Наталья уже сидела на его груди, а он страстно целовал ее живот, поддерживая за бедра. Она возвышалась над ним, обхватив его голову, ощущая пальцами шелковистость его волос. Этот полет в небо явился финальной точкой сумасшедшей ночи. Потом, словно испугавшись высоты, она пропищала сверху:
- Отпусти меня, сумасшедший!
Андрей услышал ее требование. Мягко, скользя телом об тело, опустил на землю, не разжимая рук. Потом склонился к уху:
- Спокойной тебе ночи, или доброго утра, не знаю как сказать. Спасибо тебе за счастье, которое свалилось на меня сегодня. Я теперь и не знаю, как смогу хоть день прожить без тебя, Наташа.
Он разжал объятия, и Наталья с трудом сделала шаг назад, медленно выпуская свою руку из его теплой ладони. Губы горели, а в горле сдавило от рыданий. Она не могла ответить ему. Повернулась. Открыла калитку, которая слегка скрипнула, сообщая о ее возвращении. Прикрыла за собой . И сквозь металлические прутья еще раз взглянула на Андрея. Он стоял, несчастный, потерянный, как будто душа лишилась света. Но Наталья не посмела больше сделать ни одного шага ему навстречу, так как понимала, что надо будет переосмыслить все то, что произошло сегодня и сейчас.
Прокравшись к своей кровати, зарылась с головой в подушку и разрыдалась. Жгучие слезы то ли боли, то ли облегчения, обжигали щеки. Нос заложило от слез, стало тяжело дышать. Она повернулась на другой бок. И так, в слезах, уснула. Провалилась в яму, у которой не было дна.
- Вставай, засоня, - пел голос сестры над ухом. – Гуляет ночью до зари, а утром не добудишься. На пляж пора.
Наталья разлепила веки и улыбнулась.
- Ты не представляешь, какой сон мне снился сегодня. Просто волшебный.
- А ты ничего не путаешь? Когда бы ты успела этот сон разглядеть, когда пришла под утро. У тебя все в порядке, а то мне показалось, что ты плакала?
- Нет, что ты. Я смеялась. Жизнь меня рассмешила.
- А подробности?
- Не сейчас. Действительно, пора вставать. Я все тебе расскажу, только позже. И есть так хочется. Кажется, что готова слона проглотить.
- Кофе я уже налила, бутерброды на столе. Тебе осталось только умыться. Жду тебя на кухне.
Выйдя из домика, Наталья поежилась. С утра было прохладно, но ласковые лучи солнышка ласково пригревали, нежили кожу. Быстро умывшись, Наталья прошествовала к столу. Обхватила двумя руками парящую чашку кофе и улыбнулась. Потом поднесла к лицу. Вдохнула аромат. Обожгла губы черной жидкостью. Раскатала по небу языком горько-сладкую смесь. И удовлетворенно вздохнула. Сестра во все глаза смотрела за всеми манипуляциями.