Винсент явно хотел на меня рявкнуть, но упоминание Тамары его остановило. Раздражённо натянув валявшиеся на тумбочке перчатки, он широким шагом направился в допросную.
Я потёрла ладонями лицо.
Раунд.
Ко мне подошёл Норман и протянул папку с материалами по задержанному.
— Я провожу вас, адепт.
— Можно на «ты», по имени или по фамилии. Так привычнее. — Я открыла дело, читая на ходу.
Морис Тинт, вирд-бегун, двадцать два года. Приезжий, студент факультета живописи и графики Никта-Эребской художественной академии. Оценки — серединка на половинку. Стипендию не получал. Родители присылали деньги, но мало. В свободное время подрабатывал курьером. Ничего криминального, но его сокурсник Томас Летч, вирд-иллюзионист, умер от передозировки метадоном.
«В последние пятнадцать секунд перед остановкой сердечной и дыхательной деятельности субъект повторял: “Уйди… Не заставляй… Не хочу…”», — написал в отчёте судмедэксперт, вирд-некромант Лорел Кирс.
Контроль вызвал приехавший за квартплатой арендодатель. Тремя часами ранее консьерж видел, как Морис выбегал из подъезда.
Норман вывел меня в узкий коридор на этаже и толкнул дверь с табличкой «Для наблюдателей. Посторонним вход воспрещён». Внутри стояли четыре стула, развёрнутые к покрытому сетью голубых искр экрану. Со стороны допросной он выглядел обычной стеной, не позволяя увидеть наблюдателей. Ещё одно успешное изобретение «Неоискры», как подавляющие амулеты и разрядники.
Перед тем как присесть, я вернула папку Норману. Он отчего-то смутился.
В электропоезде у меня не получилось его толком рассмотреть. Теперь я обратила внимание, что он не сильно старше меня — лет тридцати двух, не более. Черты лица правильные; волнистые каштановые волосы обрезаны до плеч. В треугольном вырезе джемпера виднелись потёртые рубашка и галстук, а из накладного кармана выглядывал уголок музейного билета. Брюки из плотной ткани тосковали по утюгу, ботинки — по чёрному крему.
«Живёт работой, увлекается историей», — резюмировала я и кивнула на билет:
— Что за музей?..
— Искусств, — едва не выронив папку, Норман затолкал билет глубже в карман.
Тем временем в допросную вошли Винсент и Дэниел. Усач подпер стену у экрана.
— Отлично, шустрик! — старший инспектор оседлал стул напротив Мориса. — Учти, тут носиться негде. Сэкономь нам время и расскажи, зачем ты прикончил беднягу Летча.
— Не трогал я Тома, — Морис понуро громыхнул наручниками и положил кисти на разделявший его и Винсента стол. — Мы ещё со школы дружили.
— Так тесно, что и иглы не жалко? Парень давно ходил прибалдевший. Ты его подсадил?
— Я не дилер!
Винсент грохнул кулаком по столу. Морис отшатнулся, едва не упав вместе со стулом. Дэниел вынул из джинсов пачку сигарет и скучающе принялся подкидывать её на ладони.
Я скрестила руки на груди, наблюдая за представлением. Винсент рисковал перестараться с запугиванием. Слабым местом вязальщиков являлись глаза, а вирды-бегуны впадали в истерику по любому поводу. Разволновавшись, Морис буквально мог начать носиться по потолку.
— Старший инспектор правда думает, что Тинт — убийца? — спросила я Нормана.
— Вряд ли. Тинт выглядит болваном, а не мастером убеждения. Наверное, увидел труп, перепугался, схватился по глупости за шприц, потом бросил его и сбежал. Позвонить куда надо, не хватило мозгов.
— Уже сравнили отпечатки?
— По ним и нашли. Показали консьержу фото из базы данных — старик подтвердил. Жалко парня. Летч ведь давно балуется. Как-то попался на мошенничестве. Ему, видимо, не хватало денег на «металл». Состряпал с помощью дара подделку картины известного художника, представился его агентом и загнал в галерею.
— Адвокат вытянул?
— Ну да. Шеф думает, Летч оплатил услуги как раз из того, что выручил на продаже. Счёт-то у него давно пустой. Три года назад он получил кругленькое наследство, но просадил в два счёта. Хозяин студии хотел выселить Летча. Тот регулярно задерживал деньги. За всё лето не заплатил вообще ни разу.