— Миссис Вирджиния это для Вас. Куда их поставить?
— Что-то поздно для посылок. Поставь на стол.
Дворецкий послушно поставил цветы на стол и покинул столовую, а Вирджиния тем временем подошла к ним и взяла в руки покоящуюся среди них записку.
"Я рад, что нахожусь сейчас в Лондоне в такой близости от Вас. Думаю Вы сейчас готовитесь ко сну, поэтому решил сделать Вам небольшой подарок. Не вздумайте их выбрасывать, цветы не виноваты, что Вы такая колючка. Ваш будущий муж, Лорд Аргнет".
— Что? Какой к чёрту муж? Я тебе вообще-то согласие не давала, наглый горец.
Вирджиния вмиг закипела, увидев такое громкое заявление в подписи этой записки. Будь её воля, она бы превратила эти цветы в кактусы и хорошо приложила бы этого самоуверенного в своём будущем мужчину, который из своей наглости приписал к нему и её.
"Ну ничего. Это ненадолго".
Оставив цветы на столе, Вирджиния направилась в свои покои, где спустя получаса приготовилась ко сну и легла в кровать.
Утром её ждал второй букет, присланный от того же мужчины, где во второй записке она прочла:
"Лучший способ приручить к себе человека — постоянно напоминать о себе. Хотя я знаю, что Вы сейчас думаете. Ну ничего. Я стерплю это. Тем более на расстоянии это не так чувствуется.
Ваш почти уже муж, лорд Аргнет".
Вирджиния сжала записку в руках, а её лицо обрело багровый оттенок.
"Почти муж? Да нет, горец. Теперь ты почти труп".
Бросив на пол смятую записку, Вирджиния развернулась и вышла из гостиной. Она направилась в библиотеку. Именно там она чувствовала себя спокойнее и уравновешеннее. Взяв в руки рукопись какого-то философа, она устремилась глазами в строчки. Мысли то и дело возвращались к обнаглевшему горцу, но спустя некоторого времени она смогла сосредоточиться и вчитаться в написанное.
"Многие говорят, что философы пишут одну банальщину. Целиком и полностью согласен с вами. Познать жизнь и раскрыть скрытые стороны мироздания это действительно банально. Я часто слышал такую фразу: "Философы пытаются нарисовать словами мысль и все ее вычуры. Вот и пишут, пишут, пишут". С этим я тоже согласен. Ведь кому-то дано завораживающе танцевать, а такому как мне, всего лишь обличать свои мысли в вычурные слова.
Но есть одна важная вещь в этом занятие. Философия ценна тем, что в ней нет однозначных ответов. Всякий раз рассуждая о наиболее общих законах мышления или исследования законов природы, человек натыкается на вопросы, на которые он либо не может ответить, либо отвечая на них, он приходит к противоречию. Вот тысячелетние размышления философов призваны как раз эти противоречия снять. Найти непротиворечивые ответы на эти вопросы. На некоторые вопросы ответы найдены, на некоторые нет. Ну и в общем на все возможные вопросы ответы вряд ли когда-нибудь будут найдены, поскольку мы не можем облететь всё пространство, и никогда не будем уверены, что же находится там, за пределами нашего познания. Увы, в этом каждый философ бессилен".
(Слова автора: С интернета взяты комментарии неизвестных пользователей, которыми я обнаглела воспользоваться для на́писания этого отрывка. Иногда и мне лень думать. Все, что своровано — выделено жирным)).
Вирджиния задумчиво оторвала от рукописи глаза. Данная тема коснулась и данной действительности. Действительности Вирджинии, где все её вопросы не находят ответы, которыми она начала задаваться ещё несколько лет назад. Глубокая задумчивость заставили её уйти в себя, где она и провела последующие пару часов.
Выйдя из библиотеки, её можно было уже назвать спокойной личностью. Мысли всегда отстраняли эмоции на второй план, так что идея с библиотекой действительно положительно повлияла на женщину. Спустившись вниз, она пошла в сад, где попросил накрыть ей столик с обедом.
Спустя два дня.
Уснув далеко за полночь, Вирджиния смогла проснуться только за обед. Выполнив привычные процедуры для упорядочения своего облика, она спустилась вниз, как услышала стук в дверь. Ступор мгновенно обуял её, так как она боялась увидеть того, кто в недавнем времени решил беспардонно вмешаться в её жизнь, да ещё и позарится на её свободу. Дворецкий прошёл к двери, а Вирджиния оставалась стоять на месте. Увидев перед собой горца, она разочарованно бросила:
— Видимо моему страху суждено было сбыться.
Услышав её реплику мужчина только усмехнулся, а потом подошёл к ней и слегка склонился.
— Страхи всегда искажают реальность, поэтому за Вашим страхом кроется завидная партия человека, который в будущем сделает Вашу жизнь приятнее, — проговорил он, выпрямившись.
Вирджиния недовольно уставилась на него, но спустя нескольких секунд раздосадованно произнесла:
— Если к тому приятному Вы отнесите то, что я ощущаю сейчас при виде Вас, тогда это далеко не так. Вы вызываете во мне далеко не положительные эмоции. Так что в том будущем для приятного места нет.
— С самого утра и ты уже оскорбляет меня, банши.
— Я тебе не ты и не банши. Понял, горец?
— Понял. Банши, — с наглой улыбкой проговорил он, в которой пронеслась насмешка. — Но тем не менее я все равно выполню своё намерение из-за которого я здесь. Я хочу пригласить Вас в ресторан, Вирджиния. Там мы пообедаем и поговорим. Я и так дал Вам два дня, чтобы Вы свыклись с тем, что скоро моё общество из редкого перейдёт в постоянное.
— Что и будет постоянным, так это моя ненависть к Вам. И чем дальше, тем сильнее. Вот так, горец. Так что не думай, что у тебя что-то получится. Ты приехал сюда абсолютно зря.
— Мы ещё посмотрим, банши. Сколько Вам нужно времени, чтобы собраться?
— Мне кажется я не давала своё согласие!?
— Тогда я жду его.
Вирджиния закатила глаза. А потом вперившись в него острым взглядом бросила:
— Жди. Можешь ждать до самого вечера.
— Если потребуется, то я подожду и до самого вечера.
Вирджиния внутренне заскрежетала зубами.
— Вот наглый. Откуда ты черпаешь эту наглость, горец?
— Эта черта в моей крови, банши. Так что я буду стоять здесь до тех пор, пока ты мне не дашь своё согласие.
Вирджиния внутренне чертыхнулась, ей хотелось прибить этого мужчину из-за его наглости, напора и настойчивости. Но настроения, чтобы препираться не было, и она злостно, с неким отвращением, выплюнула:
— Да чёрт бы тебя побрал. Поеду я с тобой в ресторан. Можем уже идти. Я не собираюсь наряжаться для тебя.
Мужчина победно улыбнулся:
— Мне и так нравится, как ты выглядишь, банши.
Вирджиния только ненавистно скосила на него глаза, а потом оторвав их, направилась вперёд.
"Обзавелась головной болью, дура".
Сев и расположившись в карете, Вирджиния нацепила на своё лицо высокомерную маску, понадеявшись, что она сработает и с ним. Но нет, мужчину такие вещи по-видимому не останавливают. Точнее именно этого.
— Ваш колючий вид только вызывает к себе желание одомашнить Вас.
— Вы что мазохист? — недовольным взглядом устремилась она в него.
— Отнюдь. Мне просто нравятся женщины с характером.
— Тогда лёгкие Вам характеры попадались до сих пор, раз Вы ещё живы.
Глаза мужчины блеснули насмешкой.
— Согласен. Зная Вас столь короткое время, я уже чуть не лишился пальца, за малым не был сброшен с коня и получил ощутимую оплеуху, — с улыбкой проговорил он, смотря на причину вышесказанного.
— Мало получили, раз продолжаете находится в моей компании.
— Это от меня не зависит, Вирджиния. Меня само тянет к Вам, хочу я того или нет.
— Мне кажется ко мне Вас тянет другое.
— Что же? — заинтересованно спросил он.
— А Вы уже забыли, как показывали мне своё желание!?
Мужчина неожиданно рассмеялся.
— А Вы всё-таки запомнили это. Но тогда разве это не подтверждает лишний раз моё отношение к Вам?