— А-ну стой, сволочь. За что тебе платил мистер де Бо? — мчала Вирджиния за злодеем, продолжая держать перед собой своё орудие убийства.
— Вы ненормальная. Бросьте топор.
— Брошу…. Тебе в задницу. Чтобы знал как опаивать благочестивых дам. Это же ты подлил в шампанское ту дрянь. И не смей мне врать!? Потому что, когда я тебя догоню, я поотрубываю тебе пальцы на твоих руках, которыми ты это делал.
— О Господи, — взмолился мужчина, испуганный внезапной атакой неизвестной женщины.
— Чёртово платье, — чертыхнулась Вирджиния, взбешенная мешающими бегу юбками. Освободив одну руку, она подобрала подол и ускорилась за бегущему вокруг дома мужчиной.
К нему уже оставалось несколько метров, и немного ещё поднажав, она отпустила подол и схватилась за мужскую рубашку.
— Попался, гад. Я за тобой не нанималась бегать. Так что отвечай правду и сразу, иначе я за свои нервы не ручаюсь, — держа в одной руке мужчину, а во второй топор, Вирджиния негодующе прожигала взглядом этого паразита, который заставил её бегать за собой. — Ещё раз повторяю, ты подлил ту дрянь на королевском балу?
— Я, — ответил он, с испугом косясь на оружие в руках женщины, не зная, что от неё ожидать.
— Я так и знала, — яростно бросила она и задала следующий вопрос. — Тебя мистер де Бо нанял?
— Он.
— А зачем?
— Я ничего не скажу.
Вирджиния резко опустила топор, отрубив на ноге мужчины края его пальцев.
Мужчина взвыл и упал на землю, и взявшись за нее быстро заговорил:
— Он хотел занять место главы в палате лордов. А быть в союзе с Французами и Бельгийцами ему невыгодно, так как это дополнительная военная мощь, которая в случае войны, направит помощь своим союзникам. Он уже давно находиться в дружеских отношениях с королём Ирландии, который пообещал ему, что если он отменит этот союз, он свергнут нашего короля, забрав эти земли себе, и возьмёт его своей правой рукой.
— Вот как!? А откуда ты всё это знаешь? — подозрительно скосила она на него свои глаза, подозревая его в обмане.
— Я давно выполняю его поручения, поэтому заручился его доверием. Хотя большую часть я узнал сам.
— Ну точно крыса, — недовольно выпалила Вирджиния, смотря на этого предателя. — Ладно. Вставай и пойдём давать признания. Пора закрыть эту преступную лавку.
Мужчина остался сидеть на земле, и Вирджиния тут же подняла вверх своё оружие и прошипела:
— Я сейчас тебе целую ногу отрублю.
Мужчина мгновенно испугался её обещания, и тут же кое-как подскочил на ноги.
Через двадцать минут они дошли, а кто и доскакал, к ресторану Гранд, и Вирджиния завела его внутрь, направившись к сидящими за столом лорду Вестлею и лорду Агвиду.
— Вот. Принимайте крысу, которая отравила шампанское, — толкнула она мужчину и опустила свой топор вниз.
Мужчины ошеломлённо на неё уставились, не понимая, что происходит, а потом отмер, один из них спросил:
— Кто это? И почему Вы с топором?
— Я уже сказала кто. А с топором, чтобы заставить его говорить, — ответила она лорду Вестлею и устало села на стул.
Пойманный мужчина снова повторил ранее сказанное и его взяли за шкирку и повели к королю. Вирджиния на этом попрощалась с ними и направилась домой. Вечером к ней в покои постучали.
— Входите.
Открывшаяся дверь, явила перед ней лорда Аргнета, который сразу же остановился и странно приковал к ней свой взгляд.
— Вы так и будете смотреть или что-то скажите? — проговорила она, не удивившись такому наглому вторжению в её комнату со стороны этого мужчины.
Мужчина несколько секунд молчал, а затем каким-то напряжённым голосом произнес:
— Ко мне дошли слухи, что в шампанское подлили женский возбудитель в ночь королевского бала. Я видел Вы пили его. Кто был этот мужчина? Тот, с кем Вы сидели на диване? — в глазах мужчины отразился страх, горечь и лёгкий огонёк надежды. Смотря на это, Вирджинии стало не по себе, и говорить правду отчего то не хотелось. Это молчание продлилось несколько секунд, а потом она всё-таки проговорила:
— Это был мой бывший любовник. И дело не в возбудителю, а в том, что я сама этого захотела, — начала сознаваться Вирджиния, и по мере признания соврала. А сделала это для того, чтобы он наконец-то оставил её в покое и тем самым не делал хуже себе.
Было такое чувство, что мужчина распадался на глазах: его спина вмиг сгорбилась, глаза потухли, а на лице отразилась боль.
Через несколько секунд он ответил:
— Ты видимо думаешь, что любовь только окрыляет, но нет, ещё она уничтожает. Я как дурак ползаю перед тобой, унижаюсь, и что я имею взамен? То, что ты даришь себя другому!? Мне больно от этого. И не только, мне хочется убить его и убить тебя, но кто я, чтобы сделать это, раз ты пожелала этого.
Вирджиния молчала, не зная, что ответить. А мужчина только потухшим взглядом следил за её лицом.
— Мне жаль, что я не добился от тебя ответа на свои чувства. Но какая ты не есть, банши, я всё равно тебя люблю.
К своему сожалению. Мне стоит больше не видеть тебя, чтобы не делать себе хуже. Брошь можешь оставить себе, как память о горском варваре, который так настойчиво добивался тебя. Можешь смеяться надо мной, мне и самому смешно от себя. Всего тебе хорошего, банши, — отстранено проговорил он и развернулся, направившись к выходу.
Внутри у Вирджинии появилась ноющая тоска, которая выжимала из её сердца и крохи непонятной боли.
"Такое глупое расставание. Может зря я ему сказала это?".
Вирджиния развернулась и направилась к окну, где в тусклом свете луны через несколько секунд появился черный силуэт мужчины, который направился к своей карете. Через несколько мгновений он остановился и фигура обернулась, обратив свой взгляд на окно у которого она стояла. Сердце непроизвольно замерло, а мужчина продолжал стоять, наблюдая за ней. Его лица она не видела, но была уверена, что он её видит. Внутри сковало чем-то непонятным, не то сожаление, не то царапающие когти занывшей совести.
Потом он развернулся и пошёл вперёд. Через несколько секунд его карета тронулась и уехала.
Несколько дней Вирджиния сидела дома и никого не видела из своих знакомых. И слава богу. Ей хотелось одиночества. Спокойно провести время дома и ни с кем не разговаривать. Сказанные три дня назад слова мужчины отчего то засели внутри и не позволяли ей избавиться от них. Порывы сожаления появлялись внутри всё чаще и чаще, до тех пор, пока она не призналась себе, что действительно жалеет о своих словах. Грусть наполнила её собой, забрав прежнюю ненависть к горцу. Сейчас ей стало неловко от того, что она говорила ему. От того, сколько неприятных и оскорбительных слов сказала, и от того, что уже слишком поздно, чтобы что-то изменить.
Ещё через два дня она пошла на очередной увеселительный бал, организованный кем-то из знати. Хотелось немного развеяться и избавиться от неприятных ей мыслей.
Войдя внутрь дорого украшенного бального зала, она прошла к столикам и встала возле них, налив в бокал пунш. Рассматривая со скукой присутствующих, её взгляд случайно наткнулся в лорда Аргнета, который стоял не один, а в компании яркой блондинки. Внутри неожиданно вспыхнуло неприятное ощущение ревности. Ей первый раз пришлось столкнуться с этой эмоцией, и почувствовав какая она, она поняла, что было внутри этого мужчины несколько дней назад. Не в силах смотреть на то, как эта блондинка держит его под руку и мило улыбается, она резко отвернулась и направилась подальше от этого места. Сердце сжималось от непонятной боли, а её реакция сбивала её с толку.
"Вот как оно бывает. Все мы оказываемся на месте других, и знакомимся с теми чувствами, которые испытали они. Что ещё раздражает, так это его ложь. Так в любви признавался, что через несколько дней вот так просто нашёл себе другую".
Вирджинию раздражали собственные мысли, особенно те, где она находила свой собственный эгоизм. Не она ли сама говорила, чтобы он оставил её в покое!? И вот теперь, когда это произошло, она злится на него из-за этого. Вот в чём удел женской натуры: Запрещать, отвергать, а потом винить, когда со временем сделают так, как они хотели.