- Как! Опять! - взвизгивает его собеседница.
- Тсс! Ваша милость, вспомните о вашей дражайшей тетушке, - шепчет капеллан, вновь указывая на госпожу Бернштейн. - Как вам кажется, ваш кузен не питает особой склонности к... к кому-нибудь из семейных мистера Ламберта? К старшей мисс Ламберт, например?
- Между ней и ним нет ничего, - объявляет леди Мария.
- Ваша милость уверены в этом?
- Говорят, что женщины, мой добрый; Сэмпсон, в подобного рода делах обладают большой зоркостью, - безмятежно отвечает ее милость. - Вот младшая, мню показалось, следовала за ним, как тень.
- Значит, я вновь впал в заблуждение, - признается прямодушный капеллан. - Об этой барышне мистер Уорингтон сказал, что ей следовало бы вернуться к ее куклам, и назвал ее дерзкой, невоспитанной девчонкой.
- А! - произносит леди Мария, словно успокоенная этим известием.
- В таком случае, сударыня, тут замешан кто-то еще, - продолжает капеллан. - Он не доверился вашей милости?
- Мне, мистер Сэмпсон? Что? Где? Как? - восклицает Мария.
- Дело в том, что дней шесть назад, после того как мы отобедали в "Белом Коне" и, может быть, выпили лишнего, мистер Уорингтон потерял бумажник, в котором хранились какие-то письма.
- Письма? - ахает леди Мария.
- И, возможно, больше денег, чем он готов признаться, - добавляет мистер Сэмпсон, печально кивнув. - Пропажа бумажника очень его расстроила. Мы оба осторожно наводили о нем справки... Мы... Боже праведный, вашей милости дурно?
Леди Мария испустила три на диво пронзительных крика и соскользнула со стула.
- Я войду к принцу! Я имею на это право! Что такое?.. Где я?.. Что случилось? - вскрикнула госпожа Бернштейн, просыпаясь.
Наверное, ей снилось былое. Старуха дрожала всем телом - ее лицо побагровело. Несколько мгновений она растерянно озиралась, а потом заковыляла к ним, опираясь на трость с черепаховым набалдашником.
- Что... что случилось? - опять спросила она. - Вы убили ее, сударь?
- Ее милости вдруг стало дурно. Разрезать ей шнуровку, сударыня? Послать за лекарем? - восклицал капеллан простодушно и с величайшей тревогой.
- Что произошло между вами, сударь? - гневно спросила старуха.
- Даю вам слово чести, сударыня, я не знаю, в чем дело. Я только упомянул, что мистер Уорингтон потерял бумажник с письмами, и миледи упала в обморок, как вы сами видите.
Госпожа Бернштейн плеснула воды на лицо племянницы, и вскоре тихий стон возвестил, что та приходит в себя.
Баронесса послала мистера Сэмпсона за доктором и бросила ему вслед суровый взгляд. Сердитое лицо тетушки, которое увидела леди Мария, очнувшись от обморока, ничуть ее не успокоило.
- Что случилось? - спросила она в растерянности, тяжело дыша.
- Гм! Вам, сударыня, лучше знать, что случилось. Что прежде случалось в нашей семье? - воскликнула баронесса, глядя на племянницу свирепыми глазами.
- А! Да! Пропали письма... Ach, lieber Himmel! {О, праведное небо! (нем.).} - И Мария, как случалось с ней в минуты душевного волнения, начала говорить на языке своей матери.
- Да! Печать была сломана, и письма пропали. Старая история в роду Эсмондов! - с горечью сказала старуха.
- Печать сломана, письма пропали? Что означают ваши слова, тетушка? слабым голосом произнесла Мария.
- Они означают, что моя мать была единственной честной женщиной, когда-либо носившей эту фамилию! - вскричала баронесса, топая ногой. - А она была дочкой священника и происходила из незнатного рода, не то и она пошла бы не той дорогой. Боже великий! Неужели нам всем суждено быть...
- Чем же, сударыня? - воскликнула леди Мария.
- Тем, чем нас вчера вечером назвала леди Куинсберри. Тем, что мы есть на самом деле! Ты знаешь, каким словом это называют, - гневно ответила старуха. - Что, что тяготеет над нашей семьей? Мать твоего отца была честной женщиной, Мария. Почему я ее покинула? Почему ты не могла остаться такой?
- Сударыня! - возопила Мария. - Небом клянусь, я так же...
- Ба! Обойдемся без сударынь! И не призывайте небо в свидетели - мы же одни! Можете клясться в своей невинности, леди Мария, пока у вас не выпадут оставшиеся зубы, я вам все равно не поверю!
- А, так это вы ему сказали! - ахнула Мария, распознав стрелу из колчана тетушки.
- Я увидела, что вы с мальчиком затеяли какую-то нелепую интрижку, и сказала ему, что ты ровесница его матери. Да, сказала! Неужто ты думаешь, что я допущу, чтобы внук Генри Эсмонда погубил себя и свое богатство, наткнувшись на видавшую всякие виды скалу вроде тебя? В нашей семье никто не ограбит и не обманет этого мальчика. Никто из вас не получит от меня и шиллинга, если с ним случится что-нибудь дурное!
- А! Так вы ему сказали! - воскликнула Мария, внезапно взбунтовавшись. - Ну, хорошо же! Позвольте вам сказать, сударыня, что ваши жалкие гроши меня не интересуют! У меня есть слово мистера Гарри Уорингтона, да-да, и его письма! И я знаю, что он скорее умрет, чем нарушит свое слово.
- Он умрет, если сдержит его! (Мария пожала плечами.) Но тебе все равно! Ты же бессердечна...
- Как сестра моего отца, сударыня! - вновь воскликнула Мария. Забыв обычное смирение, она восстала на свою мучительницу.
- Ах, почему я не вышла замуж за честного человека? - вздохнула старуха, грустно покачивая головой. - Генри Эсмонд был благороден и добр и, быть может, сделал бы такой же и меня. Но нет - в нас всех дурная кровь, во всех! Ты ведь не будешь настолько безжалостна, чтобы погубить этого мальчика, Мария?
- Madame ma tante {Госпожа тетушка (франц.).}, неужели, по-вашему, я в мои годы все еще дурочка? - спросила Мария.
- Верни ему его слово! Я дам тебе пять тысяч фунтов в... в моем завещании, Мария. Клянусь тебе!
- Когда вы были молоды и вам нравился полковник Эсмонд, вы бросили его ради графа, а графа ради герцога?
- Да.
- A! Bon sang ne peut mentir! {Хорошая кровь всегда скажется (франц.).} У меня нет денег и нет друзей. Мой отец был мотом, мой брат нищий. У меня есть слово мистера Уорингтона, сударыня, и я знаю, что он его сдержит. И вот что я скажу вашей милости, - продолжала леди Мария, взмахивая ручкой. Предположим, завтра мои письма станут известны всему свету. Apres? {Ну и что? (франц.).} Я знаю, что в них есть вещи, которые я не предназначала для чужих глаз. И вещи, касающиеся не только меня одной. Comment! {Как же! (франц.).} Или вы считаете, что в нашей семье ни о ком, кроме меня, нельзя ничего рассказать? Нет, моих писем я не боюсь, сударыня, до тех пор, пока у меня есть его письма. Да, его письма и его слово - я твердо полагаюсь и на то и на другое!