- Полагаю, Сэмпсон, что так оно и будет. Мой род... род Эсмондов привык иметь вокруг себя преданных друзей и привык вознаграждать их за верность. Вино налито, капеллан. Какой тост вы предложите?
- Я призываю благословение божье на дом Эсмондов-Уорингтонов, вскричал капеллан, и на глаза его навернулись вполне искренние слезы.
- Мы старшая ветвь, сэр. Мой дед был маркизом Эсмондом, - заявил Гарри с гордым достоинством, хотя и несколько невнятно. - Ваше здоровье, капеллан... я вас прощаю, сэр... и будь у вас долгов хоть втрое больше, я бы все равно их уплатил. Что там блестит за ставнями? Вот те на, да это солнце встало! Можно спать ложиться без свечей, ха-ха-ха! - И, вновь призвав благословение божье на капеллана, молодой человек отправился спать.
В полдень явился слуга госпожи де Бернштейн и передал, что баронесса будет очень рада, если ее племянник выкушает у нее чашечку шоколада, после чего наш юный друг поспешил встать и отправиться к тетушке. Она не без удовольствия заметила некоторые изменения в его костюме: как ни кратко было его пребывание в Лондоне, он успел посетить одного-двух портных, а лорд Марч рекомендовал ему кое-кого из своих поставщиков.
Тетушка Бернштейн назвала его "милым мальчиком" и поблагодарила за благороднейшую, великодушнейшую помощь милочке Марии. Как поразил ее этот арест в церкви! И поразил тем сильнее, что не далее как в среду вечером она проиграла леди Ярмут триста гиней и осталась совершенно a sec {Без гроша (франц.).}.
- Мне даже пришлось послать Кейса в Лондон к моему агенту за деньгами, - сказала баронесса. - Не могу же я уехать из Танбриджа, не расплатившись с ней!
- Так, значит, Кейс и правда ездил в Лондон? - говорит мистер Гарри.
- Ну, разумеется! Баронессе Бернштейн никак нельзя признаться, что она court d'argent {Охотится за деньгами (франц.).}. A ты не мог бы одолжить мне что-нибудь, дитя?
- Я могу дать вашей милости двадцать два фунта, - сказал Гарри, пунцово покраснев. - У меня есть только сорок четыре фунта - все, что осталось, пока из Виргинии не пришлют еще. Я ведь купил лошадей, новый гардероб и ни в чем себе не отказывал, тетушка.
- И к тому же вызволял своих бедных родственников из беды, добрый, щедрый мальчик. Нет, дитя, мне твоих денег не нужно. Я сама могу тебе кое-что дать. Вот записка к моему агенту на пятьдесят фунтов, шалопай! Повеселись на них. Думаю, твоя маменька мне их вернет, хотя она меня и недолюбливает.
И она протянула ему хорошенькую ручку, которую юноша почтительно поцеловал.
- Твоя мать меня не любит, но отец твоей матери любил меня когда-то. Помните, сударь, в случае нужды вы всегда можете прийти ко мне.
Когда Беатриса Бернштейн решала быть любезной и обворожительной, с ней никто не мог сравниться.
- Я люблю тебя, дитя, - продолжала она, - и все же я так на тебя сердита, что разговаривать с тобой не хочу. Так, значит, ты и правда обручился с бедняжкой Марией, ровесницей твоей матери? Что скажет госпожа Эсмонд? Она еще может сто лет прожить, а на что вы будете существовать?
- У меня есть собственные десять тысяч фунтов отцовского наследства. Теперь, когда мой несчастный брат погиб, они принадлежат мне все, - сказал Гарри. - Как-нибудь проживем.
- Но процентов с такой суммы недостанет даже на карточные расходы!
- Нам придется бросить карты, - говорит Гарри.
- Ну, Мария на это не способна. Она заложит твою последнюю рубашку, лишь бы наскрести денег на ставки. Страсть к игре в крови у всех детей моего брата. Да и в моей, признаюсь, тоже. Я ведь предостерегала тебя. Я умоляла тебя не садиться играть с ними - и вот двадцатилетний мальчишка обручается с сорокадвухлетней бабой! Пишет письма, стоя на коленях, расписывается кровью своего сердца (делая в этом слове две ошибки) и клянется, что не женится ни на ком, кроме своей несравненной кузины леди Марии Эсмонд. О, это жестоко, жестоко...
- Боже милостивый! Сударыня, кто показал вам мое письмо? - спросил Гарри, и щеки его вновь запылали.
- Это вышло случайно. Когда ее арестовали, она упала в обморок, и Бретт распустила ей шнуровку, а после того как ее, бедняжку, унесли, мы увидели на полу маленькое саше. Я его открыла, не подозревая, что в нем хранится. А в нем хранилось бесценное письмо мистера Гарри Уорингтона. Вот в этом медальоне.
Сердце Гарри сжалось. Боже великий, почему она его не уничтожила? Вот какая мысль мелькнула у него в голове.
- Я... я верну его Марии, - сказал он, протягивая руку за медальоном.
- Милый мой, твое глупое письмо я сожгла, - объявила старуха. - Если ты меня выдашь, мне придется вытерпеть все, что из этого воспоследует. Если ты вздумаешь написать еще одно такое же, я помешать тебе не могу. Но в этом случае, Гарри Эсмонд, я предпочту тебя больше никогда не видеть. Ты сохранишь мой секрет? Ты поверишь старухе, которая тебя любит и знает свет лучше, чем ты? Послушай, если ты сдержишь это глупое обещание, тебя ждут горе и гибель. В руках хитрой опытной женщины такой мальчик, как ты, игрушка. Она искусно выманила у тебя обещание, но твоя старуха тетка порвала тенета, и ты теперь свободен. Так вернись же к ней! Предай меня, Гарри, если хочешь!
- Я не сержусь на вас, тетушка, хотя это и нехорошо, - сказал мистер Уорингтон с большим чувством. - Я... я никому не повторю того, что услышал от вас.
- Мария ни в коем случае... Вот попомни мое слово, дитя... Она ни за что не признается, что потеряла письмо, - поспешно сказала старуха. - Она скажет тебе, что оно у нее.
- Но ведь она... она очень ко мне привязана. Видели бы вы ее вчера ночью!
- Неужели мне необходимо рассказывать о моих кровных родственниках то, о чем лучше бы умолчать! - с рыданием произнесла баронесса. - Дитя, ты не знаешь ее прошлого!
- И не хочу его знать! - восклицает Гарри, вскакивая. - Написано или сказано - неважно. Но мое слово дано! Возможно, в Англии на такие вещи смотрят легко, но мы, виргинские джентльмены, слова не нарушаем. Если она потребует, чтобы я сдержал свое обещание, я его сдержу. А если мы будем несчастны, как, наверное, и случится, я возьму мушкет к отправлюсь служить прусскому королю или подставлю лоб под пулю.
- Мне... мне больше нечего сказать. Позвоните, будьте так добры. И... и желаю вам всего доброго, мистер Уорингтон.