- Гнедая лошадь, на которую мы играли и которую я у вас выиграл вечером, а утром вы на ней ускакали, - сурово говорит мистер Уорингтон. - Вы помните эту лошадь, мистер Эсмонд?
- Мистер Уорингтон, я прекрасно помню, что мы с вами играли на лошадь, которую мой слуга передал вам в день вашего отъезда.
- Капеллан присутствовал при том, как мы играли. Мистер Сэмпсон, вы нас рассудите? - мягко спрашивает мистер Уорингтон.
- Я не могу не указать, что мистер Уорингтон играл на гнедую лошадь, объявляет мистер Сэмпсон.
- Ну, а получил другую, - с ухмылкой сказал мистер Уилл.
- И продал ее за тридцать шиллингов! - заметил мистер Уорингтон, сохраняя спокойный тон.
Уилл засмеялся.
- Тридцать шиллингов - очень неплохая цена за клячу с разбитыми коленями, ха-ха!
- Ни слова больше. Речь идет всего лишь о пари, дорогая леди Мария. Могу ли я положить вам еще цыпленка?
До тех пор, пока дама оставалась с ними, никто не мог бы превзойти мистера Уорингтона любезностью и веселостью. Когда же она встала из-за стола, Гарри проводил ее до двери, которую притворил за ней с учтивейшим поклоном. Постояв немного у закрытой двери, он приказал слугам удалиться. Когда они ушли, мистер Уорингтон запер за ними тяжелую дверь и положил ключ в карман.
Услышав щелканье замка, мистер Уилл, который потягивал пунш и искоса поглядывал на кузена, спросил его с одним из тех проклятий, которыми обычно украшал свою речь, какого... мистер Уорингтон запер дверь.
- Я полагаю, кое-каких объяснений не миновать, - ответил мистер Уорингтон. - Ну, и незачем им глазеть, как ссорятся их господа.
- А кто это ссорится, хотел бы я знать? - спросил Уилл, бледнея, и схватил нож.
- Мистер Сэмпсон, вы присутствовали при том, как я поставил пятьдесят гиней против гнедой лошади мистера Уилла?
- Просто лошади! - вопит мистер Уилл.
- Я не такой (эпитет) дурак, каким вы меня считаете, - говорит мистер Уорингтон, - хотя я и приехал из Виргинии.
Затем он повторяет свой вопрос:
- Мистер Сэмпсон, вы присутствовали при том, как я поставил пятьдесят гиней против гнедой лошади высокородного Уильяма Эсмонда, эсквайра?
- Не могу не признать этого, сэр, - говорит капеллан, обращая укоризненный взор на брата своего сиятельного патрона.
- А я ничего подобного не признаю, - заявляет мистер Уилл с несколько вымученным смехом.
- Да, сударь, не признаете, потому что вам соврать не трудней, чем смошенничать, - сказал мистер Уорингтон, подходя к кузену. - Отойдите, мистер капеллан, и будьте свидетелем честной игры! Потому что вы ничем не лучше...
Не лучше чего, мы сказать не можем и так никогда этого и не узнаем, ибо в этот миг дражайший кузен мистера Уорингтона запустил ему в голову бутылкой, но Гарри успел уклониться, так что метательный снаряд пролетел до противоположной стены, пробил насквозь писанную маслом физиономию какого-то предка Эсмондов и сам разлетелся вдребезги, оросив доброй пинтой старого портвейна лицо и парик капеллана.
- Боже милостивый, джентльмены, умоляю вас, успокойтесь, - вскричал священник, обагренный вином.
Но джентльмены не были склонны прислушиваться к гласу церкви. Потерпев неудачу с бутылкой, мистер Эсмонд схватил большой нож с серебряной рукояткой и кинулся на своего кузена. Однако Гарри, вспомнив боксеров в Мэрибоне, левой рукой отбил руку мистера Эсмонда, а правой нанес ему такой сокрушительный удар, что он отлетел к стене, стукнулся о дубовую обшивку и, надо полагать, узрел десять тысяч разноцветных огней. Ретируясь к стене, он уронил нож, и его стремительный противник отбросил это оружие ногой под стол.
Но и Уилл тоже бывал в Мэрибоне и в Хокли-ин-де-Хоул - переведя дух и сверкнув глазами над кровоточащим носом, он кинулся вперед, опустив голову, точно таран, и нацеливаясь в живот мистера Генри Уорингтона.
Гарри видел и этот прием в Мэрибоне, а также и в материнском имении, где поссорившиеся негры сталкивались в поединке, точно два пушечных ядра, одно тверже другого. Но Гарри взял на заметку и цивилизованные методы белых: он отпрыгнул в сторону и приветствовал своего врага сокрушительным ударом в правое ухо. Тот стукнулся лбом о тяжелый дубовый стол, рухнул на пол и застыл без движения.
- Капеллан, вы свидетель, что все было честно, - сказал мистер Уорингтон, еще дрожа от возбуждения, но стараясь подавить его и принять хладнокровный вид. Затем он вынул из кармана ключ и отпер дверь, за которой толпилось четверо слуг. Звон бьющегося стекла, крик, вопль, два-три проклятия подсказали им, что в комнате творится что-то неладное, и теперь, войдя, они увидели две багряные алые жертвы - капеллана, исходящего портвейном, и высокородного Уильяма Эсмонда, эсквайра, распростертого в луже собственной крови.
- Мистер Сэмпсон подтвердит, что я дрался честно и что начал мистер Эсмонд, - сказал мистер Уорингтон. - Эй, кто-нибудь! Развяжите его шейный платок, а то как бы он не умер. Гамбо, принеси ланцет и пусти ему кровь. Стой! Он приходит в себя. Подними-ка его, вон ты! И скажите горничной, чтобы она подтерла пол.
И правда, минуту спустя мистер Уилл очнулся. Сначала он медленно повел глазами по сторонам, вернее, - вынужден я сказать с большим сожалением, одним глазом, ибо второй основательно заплыл в результате первого удара мистера Уорингтона. Итак, сначала он медленно повел одним глазом по сторонам, затем охнул и испустил нечленораздельный стон, после чего начал сыпать проклятиями и ругательствами весьма щедро и членораздельно.
- Ну вот, он уже оправился, - сказал мистер Уорингтон.
- Слава тебе господи, - вздохнула чувствительная Бетти.
- Спроси у него, Гамбо, не желает ли он еще, - приказал мистер Уорингтон строго.
- Масса Гарри спрашивает, вы еще не желаете ли? - осведомился послушный Гамбо, склоняясь над лежащим джентльменом.
- Нет, будь ты проклят, черный дьявол, - говорит мистер Уилл и бьет в черную мишень перед собой.
- Чуть язык мне пополам не перервал, - сообщил Гамбо сердобольной Бетти.
- Нет, то есть да! Адское ты исчадие! Почему его не гонят отсюда в три шеи?
- Потому что не смеют, мистер Эсмонд, - величественно заявил мистер Уорингтон, поправляя манжеты.
- И не хотят, - пробурчали слуги, которые все любили Гарри, тогда как для мистера Уилла ни у кого не нашлось бы доброго слова. - Мы знаем, сэр, что все было по-честному. У мистера Уильяма это уже не первый случай.
- Да и не последний, дай-то бог! - визгливо восклицает миссис Бетти. Чтобы неповадно было бить черных джентльменов!
К этому времени мистер Уильям уже поднялся на ноги, утер салфеткой окровавленную физиономию и угрюмо направился к двери.