- В том, что я снова видела его, папенька, - сказала Тео.
При этих словах маменька и сестрица побледнели, да и от щек Тео отхлынула кровь, а сердце ее заколотилось, но она не отвела взгляда от испуганного лица отца.
- В этом не было ничего дурного, - торопливо продолжала она, - но было бы дурно скрыть это от вас.
- Великий боже! - застонал папенька, отталкивая руку дочери, и такая скорбь исказила его лицо, что Этти бросилась к сестре, которая, казалось, вот-вот лишится чувств, и, прижав ее к груди, воскликнула:
- Тео не виновата, сэр, она ничего не знала! Все это я подстроила, одна я!
Тут Тео принимается осыпать поцелуями свою драгоценную сестричку, обвив, ее шею руками.
- Что вы делаете, женщины! Вы играете моей честью! - гремит разгневанный папенька.
Миссис Ламберт разражается рыданиями.
- Мартин, Мартин! - восклицает она.
- Не упрекайте ее, папенька! - молит Этти и едва не падает, отшатнувшись к стене, ибо Тео теряет сознание у нее на груди.
Утром следующего дня я уничтожал свой завтрак, не жалуясь на отсутствие аппетита, и тут дверь отворилась, и мой верный Гамбо провозгласил:
- Генерал Ламберт.
Одного взгляда на лицо генерала было для меня достаточно. Я поняла ему уже стало известно все, что произошло вчера.
- Ваши сообщники не соизволили ни в чем признаться, - сказал генерал, как только мой слуга покинул нас. - Они держат вашу сторону, вопреки воле отца. Тайные свидания, как видно, им по нраву. Но Тео сама призналась мне, что видела вас.
- Сообщники, сэр! - сказал я (не без умысла, пожалуй, стараясь уклоняться от главной темы разговора). - Вы же знаете, как ваши дети почитают и любят своего отца. Если в этом случае они объединились против вас, быть может, это объясняется тем, что справедливость не на вашей стороне. Такой человек, как вы, не может, провозгласить sic volo, sic jubeo {Так я хочу, так велю (лат.).} законом своей семьи.
- Послушай, Джордж, - говорит генерал, - хоть нам о тобой и пришлось расстаться, видит бог, я никак не хочу, чтобы мы разлюбили друг друга. Однако ты же дал мне слово, что не будешь искать встреч с нею.
- Я и не искал, сэр, - сказал я и, кажется, покраснел, ибо, сказав правду, почувствовал, что был неправдив,
- Ах, ты имеешь в виду, что ее доставили к тебе в коляске? - в чрезвычайном возбуждении воскликнул генерал. - Пытаешься, значит, спрятаться за юбкой мисс Эстер? Не наилучший способ защиты для джентльмена!
- Нет, я не стану прятаться за спиной этого бедного ребенка, - отвечал я. - Просто я пытался уклониться от прямого ответа, но притворство не в моих правилах. Да, формально я не нарушил своего обещания, но, по сути, действовал вопреки ему. А с этой минуты беру его обратно.
- Как? Ты берешь обратно данное мне обещание? - восклицает мистер Ламберт.
- Да, я беру обратно обещание, данное необдуманно и поспешно в минуту глубокого душевного смятения. Человек не может быть вечно связан словом, исторгнутым у него в подобных обстоятельствах. Более того, пытаться навеки связать кого-либо таким словом - не гуманно и нечестно, мистер Ламберт.
- Теперь вы уже задеваете мою честь, сэр! - весь вспыхнув, восклицает генерал.
- Не будем бросаться такими словами, - запальчиво отвечаю я. - Когда произнесено это слово, уже не может быть речи о взаимном уважении, любви, разнице в возрасте, и, доведись вы мне родным отцом, - а я люблю вас, как отца, дядюшка Ламберт, - упрек в бесчестии я бы не снес даже от вас! Что бесчестного я совершил? Я увиделся с девушкой, которую считаю своей невестой перед богом и перед людьми, и увижусь с нею снова, если она этого захочет. Если она придет ко мне, мой дом станет ее домом вместе с половиной моего скромного достатка. Нет, это вы лишены права, однажды одарив меня, взять свой дар обратно. Из-за того, что моя мать несправедливо вас оскорбила, вы теперь хотите выместить свою обиду на этом нежном, невинном создании - на вашей дочери? Вы говорите, что любите ее, а сами, не можете немножко поступиться своей гордостью ради ее блага. Пусть лучше она зачахнет от горя, лишь бы старая женщина в далекой Виргинии не имела повода сказать, что мистер Ламберт помогал заманить в сети жениха для одной из своих дочерей. И во имя того, что вы называете вашей честью, а я называю себялюбием, мы должны расстаться, разбить себе сердце, постараться забыть друг друга, разлюбить, соединить свою судьбу с кем-то другим? Да может ли другой мужчина стать для моей любимой тем, чем был я? Боже сохрани! И разве может другая женщина заменить мне ее? Даже если вы обручите ее завтра с принцем Уэльским, все равно это будет вероломством и изменой. Как можем мы отречься от клятв, которые дали друг другу перед богом, и как можете вы заставить нас от них отречься? Вы можете разлучить нас, и она умрет, как умерла дочь Иевфая. Или вы поклялись перед богом лучше умертвить дочь, чем отдать ее мне? Убейте ее, если вы связаны такой клятвой, я же, клянусь, рад, что вы пришли сюда, ибо это дает мне возможность заявить: я беру обратно необдуманно данное мною слово, и если мисс Тео захочет меня видеть и позовет, я приду к ней.
Нет сомнения в том, что всю эту тираду мистер Уорингтон произнес со всем волнением и жаром, свойственным молодости, пребывая в твердом убеждении, что неизбежным следствием насильственной разлуки влюбленных будет смерть одного из них или, быть может, обоих. Кто не верит, что его первая любовь пребудет с ним до могилы? Немало повидав на своем веку, я не раз был свидетелем зарождения, роста и - увы, должен признаться и в этом! - увядания страсти и мог бы с улыбкой вспоминать теперь мои юношеские заблуждения и пылкие речи. Однако нет, пусть это было заблуждение, я предпочитаю разделять его и теперь, я предпочитаю думать, что ни я, ни Тео не могли бы заключить другого союза и что из всех земных существ небу было угодно отметить нас двоих как предназначенных друг для друга навеки.
- В таком случае нам не остается ничего другого, - сказал генерал в ответ на мою неистовую вспышку, - как расстаться и забыть, что мы были друзьями, хотя, видит бог, я очень старался этого избежать. Отныне, мистер
Уорингтон, мы с вами больше не знакомы. Я прикажу всем членам моей семьи, - и ни один из них меня не ослушается, - не узнавать вас в случае нечаянной с вами встречи, поскольку вы отказываете мне в уважении, на которое может претендовать мой возраст, а вас должно обязывать благородство дворянина. Полагаясь на ваше чувство чести и на то ложное представление, кое я составил себе о вас, я рассчитывал, что вы по собственной воле всемерно пойдете мне навстречу в моем горестном и трудном положении, ибо, видит бог, я нуждаюсь в сочувствии. Но вместо того, чтобы протянуть мне руку помощи, вы воздвигаете новые трудности на моем пути. Вместо друга я нахожу, - да простит мне милосердный бог! - нахожу в вашем лице врага! Врага, угрожающего покою и миру дома моего и чести детей моих, сэр! И таковым отныне я и буду почитать вас и буду знать, как мне с вами поступить, буде вы вздумаете досаждать мне!