До этого момента мистер Ламберт внимал всему с величайшей серьезностью, так же как и его юные спутники, но когда леди Рандолф принялась восклицать: "Увы мне! Наследственный порок - причина всех моих несчастий!" - генерал толкнул Джорджа Уорингтона в бок и скорчил такую забавную рожу, что молодой человек не выдержал и расхохотался.
С этой минуты чары развеялись. Оба джентльмена продолжали теперь отпускать шутки до конца представления и очень веселились, вызывая возмущение своих спутников, а возможно, и зрителей в соседних ложах. Молодой Дуглас по моде того времени был облачен в белый шелк с прорезями на рукавах и на бедрах, и когда мистер Барри появился на сцене в этом потешном костюме, генерал поклялся, что в точности такое одеяние носили шотландские стрелки во время последней войны. Гвардия Претендента, заявил он, вся носила белые атласные штаны с прорезями и красные сапоги... "Только этот свой наряд они оставили дома, моя дорогая", - добавил наш шутник. После чего он при содействии Джорджа уже не оставил камня на камне от возвышенного творения мистера Хоума. Что касается Гарри, тот сидел в глубочайшем раздумье, глядя на сцену, а когда миссис Ламберт спросила его, о чем он задумался, ответил:
- Этому молодому Норвалу, или Дугласу, или как там его, ну, этому малому в белом атласе, который кажется старше своей маменьки, - ему здорово повезло, раз он смог так быстро отличиться на войне. Как бы я хотел, тетушка Ламберт, чтобы и мне представился такой случай, - признался Гарри, постукивая пальцами по тулье своей шляпы. Тут миссис Ламберт вздохнула, а Тео сказала с улыбкой:
- Подождем, может быть, датчане высадятся и у нас.
- Как вас понять? - спросил простодушный Гарри.
- Ну... датчане ведь всегда тут как тут, pour qui sait attendre! {Для тех, кто умеет ждать (франц.).} - сказала добросердечная Тео, завладев ручкой своей сестрицы и, как я догадываюсь, чувствуя ее пожатие.
Она держалась с мистером Джорджем не то чтобы сурово, - это было не в натуре мисс Тео, - но все же несколько холодновато, сидела, повернувшись к нему спиной и обращаясь время от времени только к Гарри. Несмотря на насмешки мужчин, женщины были растроганы пьесой. Когда любящие мать и сын находят друг друга, а затем расстаются в слезах, это не может не тронуть женских сердец.
- Поглядите-ка, папенька! Вот вам ответ на все ваши насмешки! - сказала Тео, указывая на сцену.
Во время диалога между леди Рандолф и ее сыном один из двух гренадеров, стоявших, по обычаю того времени, на карауле по обе стороны подмостков, не смог удержаться от слез и расплакался на глазах у всех, сидевших в боковой ложе.
- Да, ты права, моя дорогая, - сказал папенька.
- Ну, что я говорила, она всегда права, - сказала Этти.
- Этот солдат лучше разбирается в драматургии, чем мы, а искреннее чувство всех берет в полон.
- Tamen usque recurrit! {Она все равно возвратится! (лат.).} восклицает молодой школяр.
Джордж несколько смущен, по и заинтригован. Он насмехался, а Тео сочувствовала. Вероятно, ее доброта благородней... а быть может, и мудрее его скептицизма. Так или иначе, когда в начале пятого акта молодой Дуглас, выхватив меч из ножен и устремив взор на галерею, прорычал:
О воинство небесное, о звезды,
Кому я жаловался на судьбу!
Внемлите мне, исполните желанье
Души моей - даруйте славу мне!
Пускай датчанин - дикий великан
Придет и бросит нам отважный вызов,
Я, прежде чем он отзвучит, - приму
Его, дабы, как Дуглас, победить
Иль пасть, как Дуглас!
боги, к которым взывал мистер Барри, приветствовали его героический порыв оглушительными рукоплесканиями, и генерал тоже начал изо всей мочи хлопать в ладоши. Его дочка была несколько сбита с толку.
- Этот Дуглас не только храбр, но и скромен! - заметил генерал.
- Да, он мог бы и не настаивать, чтобы датчанин был непременно великаном, - улыбаясь, заметила Тео, когда под гром рукоплесканий, несущихся с галереи, на сцене появилась леди Рандолф.
Подождав, пока рукоплескания стихнут, леди Рандолф произнесла:
Сын мой, я услышала голос!..
- Еще б ей не услышать! - воскликнул генерал. - Этот малый ревел, как Васанский телец. - И после этого до самого конца представления генерал уже никак не мог утихомириться. Нам просто повезло, заявил он, что этого молодца умертвили за сценой. А когда наперсница леди Рандолф сообщила публике, как ее госпожа "молнией взлетела на вершину и ринулась оттуда в пустоту", генерал тотчас заявил, что счастлив от нее избавиться.
- A вот насчет того, что она будто бы уже была когда-то замужем, меня, признаться, берут сомнения, - заметил он.
- Полно, Мартин! Дети, смотрите! Их высочества поднимаются!
Трагедия закончилась, и вдовствующая принцесса уже покидала ложу вместе с принцем Уэльским, хотя последний, будучи горячим поклонником фарса, с большим удовольствием посмотрел бы, вероятно, водевиль, нежели унылый шедевр трагической музы мистера Хоума.
Глава LX,
в которой описывается ужин, появляемся Макбет и заваривается каша
По окончании представления наши друзья отправились в карете на квартиру к мистеру Уорингтону, где их ждал заказанный виргинцами изысканный ужин. Мистеру Уорингтону очень хотелось угостить их на славу, и генерал с супругой охотно приняли приглашение двух молодых холостяков, радуясь, что смогут доставить им удовольствие. Собравшиеся за столом - генерал Ламберт и его супруга, их приехавший из колледжа сын, две их цветущие дочки и новый приятель Джорджа мистер Спенсер - адвокат из Темпла, с которым он свел знакомство в кофейне, - весело отдали должное угощению. Установить с полной достоверностью, как расположились они за столом, я не смог, однако известно, что мисс Тео каким-то образом оказалась рядом с блюдом цыплят и мистером Джорджем Уорингтоном, в то время как мистер Гарри делил свое внимание между мисс Этти и свиным окороком. А так как миссис Ламберт должна была помещаться по правую руку от Джорджа, нам остается рассадить только троих: генерала, его сына и молодого юриста из Темпла.
Мистер Спенсер был на представлении в другом театре - в том самом, где он в свое время ввел Джорджа в мир театральных кулис. Разговор снова вернулся к только что увиденной пьесе, и часть присутствующих выразила свое восхищение.
- И прошу вас, мистер Спенсер, не слушайте, что говорят наши мужчины, не верьте ни одному их слову, - воскликнула миссис Ламберт. - Это восхитительная пьеса, а мой муж и мистер Джордж вели себя несносно.