- Если я стану "высоким лицом", то, разумеется, забуду, мисс Ламберт.
- Вот как! Ну, мистер Джордж, в таком случае...
- Мистер Джордж?
- - В присутствии папеньки и маменьки мы, конечно, можем отбросить "мистера", - в некоторой растерянности говорит Тео, отворачиваясь к окну. И чем же вы занимались, сэр? Читали книги или работали над вашей трагедией? А какая это будет трагедия? Такая, какие любим мы, которая заставит нас плакать, или такая, какие любите вы и которая будет нагонять на нас страх?
- В ней много убивают, но, боюсь, не очень много плачут. Мне мало приходилось иметь дело с женщинами, и я их плохо знаю. Признаться, все, что я описываю, взято из книг, а иной раз я, как все молодые люди, подражаю стихам других авторов, которые когда-то читал. Женщины обычно не склонны вести со мной беседу. Говорят, что у меня саркастический склад ума, а им это не по вкусу.
- Может быть, вы просто не слишком старались им понравиться? - краснея, спросила мисс Тео.
- Я прогневил вас вчера вечером, - конечно, прогневил, я знаю.
- Да, я рассердилась, но не очень, а потом я поняла, что была неправа.
- Вы хоть немножко думали обо мне, после того как мы расстались, Тео?
- Да, Джордж... я хотела сказать, мистер... Ну. впрочем, хорошо, Джордж!.. Я подумала, что вы и папенька правильно судите об этой пьесе, и, как вы сказали, то, что нас растрогало - это не настоящие чувства, а какое-то притворство. Но я, право, не знаю, хорошо это или плохо - так ясно и отчетливо все понимать? Мы с Этти решили, что впредь будем гораздо осторожнее восхищаться трагедиями. Так что, когда настанет ваш черед, берегитесь! А как, кстати, она называется, ваша трагедия?
- Она еще не получила крещения. Не согласитесь ли вы быть ее крестной матерью? Героиню пьесы зовут...
Но в эту минуту появляются миссис Ламберт и мисс Этти, возвратившиеся с прогулки, и маменька с порога начинает восклицать: какая неожиданность, она никак не предполагала, что мистер Уорингтон посетит их сегодня!.. То есть она думала, как было бы хорошо, если бы он пришел... Словом, это очень мило с его стороны - наведаться к ним, и вчерашнее представление и ужин - все было восхитительно, только у Тео немножко разболелась сегодня утром голова.
- Теперь ей, наверно, уже лучше, маменька, - говорит мисс Этти.
- Право, моя дорогая, это вообще были совершеннейшие пустяки, как я и объяснила маменьке, - восклицает мисс Тео, тряхнув волосами.
После этого разговор перекинулся на Гарри. Он очень мрачен. Ему необходимо чем-то заняться. Он все время ходит в Военную кофейню и без конца изучает войны короля Прусского. Ему не следовало оставаться в Лондоне после того, что случилось. Он ничего не говорит, но по всему видно, как сокрушается он по поводу своей попусту растраченной жизни и как болезненно ощущает свою теперешнюю зависимость. Это видно хотя бы из того, что он стал избегать прежних знакомых и перестал бывать в тех местах, которые так часто посещал. А проходя с Джоном Ламбертом мимо гвардейцев у Сент-Джеймского дворца, он сказал Джеку: "Почему бы мне тоже не стать солдатом? Я не ниже ростом, чем этот малый, и не хуже всякого другого могу палить из ружья. Однако я не в состоянии заработать и шести пенсов в день. Пустил по ветру свое состояние, а теперь объедаю брата. Он лучший из всех братьев на земле, но тем постыдней жить на его счет. Только ты не говори этого моему брату, Джек Ламберт!"
- И мой мальчик пообещал молчать, - заявила миссис Ламберт.
Само собой разумеется, дочек не было в комнате, когда их маменька держала эту речь перед Джорджем Уорингтоном. Он же, со своей стороны, сказал, что послал матушке письмо и сообщил следующее: половина его наследства, - а если потребуется, то и другая половина, - к услугам Гарри, и он может купить себе на эти деньги офицерский чин или использовать их на какое-либо полезное дело, которое даст ему в руки занятие или позволит добиться более высокого положения в обществе.
- Да, у Гарри добрый брат, ничего не скажешь. Так будем надеяться, что и ему улыбнется счастье, - со вздохом произнесла миссис Ламберт.
- Датчане всегда тут как тут, pour qui sait attendre, - сказал Джордж, понизив голос.
- Как! Вы слышали? Ах, Джордж! Наша Тео... просто... Впрочем, бог с ней, оставим это, Джордж Уорингтон, - воскликнула чувствительная маменька, смахнув слезу. - Фу! Сейчас вы опять поднимете меня на смех, как тогда, во время представления.
А мистер Джордж тем временем обдумывал про себя маленький план, который, по его мнению, должен был помочь Гарри. После того как Джордж представлялся его королевскому высочеству в Кенсингтонском дворце, многие лица, в том числе и его друг генерал Ламберт, не раз говорили ему, что герцог осведомлялся о нем и спрашивал, почему этот молодой человек не присутствовал при его утреннем выходе. Возможно ли не откликнуться на подобное приглашение, когда оно исходит от августейшего лица! И мистер Ламберт, сговорившись со своим юным другом, назначил день, когда они должны были отправиться на Пэл-Мэл во дворец его королевского высочества.
Когда наступил черед Джорджа склониться в поклоне, принц проявил особую благосклонности: он поговорил с мистером Уорингтоном о войне и о походе Брэддока и, по-видимому, остался очень доволен умом и скромностью, проявленными молодым человеком в этой беседе. Неудачу похода Джордж приписал отчасти внезапности нападения и растерянности, но более всего - различным помехам, чинимым алчным, своекорыстным и неблагодарным населением колоний по отношению к королевским войскам, прибывшим, чтобы встать на его защиту.
- Если бы мы могли быть там на месяц раньше, сэр, наша маленькая армия не потерпела бы поражения, и форт, без сомнения, был бы наш, - сказал мистер Уорингтон, и его королевское высочество полностью с этим согласился.
- Мне говорили, сэр, что вам удалось спастись главным образом благодаря знанию французского языка, - благосклонно заметил герцог.
Мистер Уорингтон со свойственной ему скромностью пояснил, что в юности он бывал во французских колониях и имел возможность изучить язык.
Его высочество, умевший быть чрезвычайно любезным, когда бывал в духе, и обладавший большим чувством юмора, соблаговолил даже спросить, у кого изволил мистер Уорингтон обучаться языку, и заметил, что по части произношения самыми лучшими педагогами, несомненно, являются француженки.
Молодой виргинец с поклоном отвечал на это, что ему не подобает перечить его высочеству, после чего герцог соизволил в шутку назвать его продувным малым.
Мистер Уорингтон почтительнейше промолчал, а его высочество продолжал все так же благосклонно: