"Ах! - неосторожно сказала эта невинная крошка, когда мы сидели за десертом. - Ваше счастье, мистер Эсмонд, что капитана Гарри нет здесь".
"Это почему же, мисс?" - спрашивает тот с добавлением одного из своих излюбленных словесных украшений. Не иначе, как он обидел в детстве ту самую фею, по воле которой у скверной девочки при каждом слове выскакивала изо рта лягушка или жаба; ну, а у Уилла что ни слово, то изо рта вылетает брань. (Я, между прочим, знаю одну особу, из нежных уст которой сыплются только чистые перлы и бриллианты.) "Это еще почему?" - повторяет мистер Уилл и тут же разражается залпом проклятий.
"Ой, срам какой! - говорит мисс Лидия, прикладывая прелестные пальчики к самым прелестным розовым ушкам на свете. - Ой, какой срам, сэр! Какие гадкие вы употребляете слова. Ваше счастье, что капитана здесь нет, иначе он поссорился бы с вами. А у мистера Джорджа нрав тихий, миролюбивый, и он не станет ссориться. Есть ли у вас вести от капитана, мистер Джордж?"
"Есть, с Кейп-Бретон, - отвечаю я. - Он чувствует себя превосходно, благодарю вас, но я хотел бы сказать..." Тут я, не договорив, умолкаю на полуслове, так как задыхаюсь от гнева и не могу больше сдерживаться.
"Этот капитан, как вы его называете, мисс Лидия, - говорит Уилл, - еще отличится там так, как он отличился при Сен-Ка. Ха-ха-ха!"
"Насколько мне известно, он там действительно отличился, сэр", - говорю я.
"Отличился? - восклицает наш дорогой кузен. - А я всегда считал, что он попросту удрал. Его там окунули в воду, и он пустился наутек, так, словно бейлиф снова гнался за ним по пятам".
"Вот как! - говорит мисс. - Разве бейлиф когда-нибудь охотился за капитаном?"
"А то нет! Ха, ха, ха!" - потешается мистер Уилл.
Должно быть, у меня был очень рассерженный вид, потому что обедавший с нами мистер Спенсер наступил мне под столом на ногу.
"Не хохочите так громко, кузен, - говорю я самым мягким тоном, - вы разбудите почтенного мистера Ван ден Босха". Старик тем временем уже спал в глубоком кресле, в котором он любит вздремнуть после обеда.
"Полноте, кузен, - говорит Уилл и, обернувшись, подмигивает своему приятелю капитану Дьюсэйсу, а какая у этого субъекта и у его супруги репутация, ты, я думаю, когда посещал клубы, слышал. Уилл же ввел его в это скромное семейство и представил как человека из самого высшего общества. Не пугайтесь, мисс. - говорит мистер Уилл, - да и мой кузен зря так пугается".
"Вот и прекрасно! - восклицает мисс Лидия. - Ведите себя смирно, господа, не ссорьтесь и приходите ко мне, когда я пришлю сказать, что чай готов". И, сделав очаровательный реверанс, малютка Лидди исчезает.
"К черту, Джек, давай сюда бутылку, только не разбуди старика! говорит мистер Уилл. - А вы не хотите приложиться, кузен?" - добавляет он, как-то презрительно подчеркивая слово "кузен".
"Да, я хочу приложиться, - говорю я, - только не к бутылке. И если вы немножко помолчите, кузен, я сейчас скажу вам, что я намерен сделать". (Тут Спенсер отчаянно брыкает меня под столом.)
"А на черта мне знать, что вы намерены сделать?" - говорит Уилл, заметно побледнев.
"Я намерен запустить этим стаканом вам в физиономию", - говорю я и тут же осуществляю свое намерение.
"Вот это да, черт побери!" - восклицает мистер Дьюсэйс, и под гром их проклятий старик Ван ден Босх просыпается и, скинув носовой платок с лица, спрашивает, что тут произошло.
"Да просто стакан вина был использован не по назначению", - объясняю я ему, и старик говорит:
"Не беда, у нас в запасе еще есть! Велите дворецкому подать то вино, что вам больше по вкусу, молодые люди!" И он снова погружается в свое кресло и в дремоту.
"В шесть часов утра из сада, что позади Монтегью-Хаус, открывается очень красивый вид на Хемстед, и статуя короля на церкви святого Георгия считается очень благородным произведением искусства, кузен", - говорю я, возобновляя разговор.
"К черту статую!" - выкрикнул было Уилл, но я его прерываю:
"Не орите, кузен, не то вы опять разбудите нашего хозяина. Не лучше ли нам подняться наверх, к чайному столу мисс Лидии?"
Мы условились встретиться на следующее утро, и сегодня днем следователь мог бы уже вести дознание над трупом одного из нас или даже обоих, но, поверишь ли, в ту минуту, когда мы готовились привести наш план в исполнение, появились трое подручных сэра Джона Фильдинга, отвели нас на Бау-стрит и принудили самым постыдным образом дать слово не нарушать общественного порядка и спокойствия.
Кто донес на нас? Не я и не Спенсер - за него я ручаюсь. Впрочем, признаться, я отчасти даже обрадовался, увидав бегущих к нам констеблей с дубинками, так как у меня не было ни малейшего желания ни проливать кровь Уилла, ни жертвовать своей в угоду этому негодяю. Ну, что скажете, сэр, сомневаюсь, чтобы вы могли описать мне баталию', подобную этой, - без единого выстрела, без запаха пороха, со шпагами, не больше окрашенными кровью, чем на театральных подмостках? А я исписал всю бумагу, так и не закончив своего рассказа о леди Марии и мистере Хэгане. Конец этой истории приплывет к тебе со следующим кораблем. Дело в том, что ссора с Уиллом произошла только вчера, вскоре после того, как я написал первые две-три фразы письма. До обеда я просто слонялся без дела, вечером просматривал кое-какие счета, глядел на письмо и мрачно прикидывал, удастся ли мне его закончить, а сегодня эта ссора занимала меня уже куда больше, чем любовные перипетии бедной Молли, и я, повествуя о ней, исписал все листки! Но я знаю, когда бы и где бы ни прочитал мой дорогой Гарри это послание, сердце его всегда будет с любящим его братом.