— На кого это он намекает? Письмо-то адресовано тебе, женушка! Смотри-ка, этот молодой человек волочится за твоей маменькой прямо у меня под носом! — восклицает мистер Ламберт, обращаясь к Этти, но та в ответ только тихонько вздыхает, вкладывает свою маленькую ручку в руку отца и тут же ее выдергивает.
— "…а некоторым хотел бы отдать все лучшее, что у меня есть. Сегодня, быть может, это всего лишь будет сирень. Завтра, быть может, веточка руты… или лавровый венок… или просто все, что я имею и чем дорожу.
Я провел прекрасный день в полном одиночестве. Гарри-то наш сбежал, как вам это понравится?" (Здесь, как легко можно себе представить, происходит то, что у французов называется — или называлось, когда ораторы осмеливались говорить, а граждане слушать, — sensation dans, l'auditoire {Сильное волнение среди публики (франц.).}).
Боюсь, что мой Карпезан вконец истощил его терпение. В последние недели у Гарри был очень несчастный вид, и перемена обстановки должна пойти ему на пользу. Сегодня утром, ни свет ни заря, он пришел ко мне в комнату и сообщил, что купил билет до Портсмута и намерен отправиться на остров Уайт в расположение наших войск".
Войск! Услышав эту весть, Этти очень побледнела, а ее маменьна продолжала читать:
— "Одним из отрядов, а именно — тридцать вторым полком командует там подполковник Ричмонд Уэбб, племянник тоге доблестного старого генерала, под началом которого служил мой дед Эсмонд во времена знаменитых походов Мальборо. Мы е Гарри встречались с мистером Уэббом у нашего дядюшки, и он был с нами очень любезен и пригласил нас посетить его в полку. Что ж, пусть мой бедный братец съездит туда и насладится своей любимой музыкой барабанов и труб! Он нросил меня передать дамам, что даст о себе знать. Я же целую их ручки и отправляюсь переодеваться к обеду в "Звезде и Подвязке" на Пэл-Мэл. Там будет мистер Соум Дженинс, мистер Кембридж и, возможно, мистер Уолпол, если он не побрезгует отобедать в таверне, а также молодой ирландец, некто мистер Борк, как говорят, — кладезь учености и красноречия, — словом, лучшие умы из книжной лавки мистера Додели. Живее, Гамбо, подай мой серый французский кафтан и карету! И если джентльмены спросят меня: "Кто дал вам эту веточку сирени, что вы носите на сердце?", — я прикажу подать вина и провозглашу тост за Сирень".
Боюсь, что в эту ночь Этти столь же мало знала покоя, как и в предыдущую, когда она так дерзко вела себя с Гарри Уорингтоном. Как видно, в уме этого молодого человека созрело какое-то решение, ибо, покинув дом мистера Ламберта, он некоторое время прогуливался по улицам, а потом в весьма поздний час появился у госпожи де Бернштейн на Кларджес-стрит. Здоровье баронессы стало немного сдавать последнее время и, лишившись поэтому возможности посещать свои излюбленные рауты, она коротала время за тихой партией экарте с неким духовным лицом, последние вести о котором поступали к нам из дома бейлифа, находившегося по соседству с тем, где одно время томился Гарри Уорингтон. Джордж, по просьбе Гарри, оплатил небольшой должок, из-за которого мистеру Сэмпсону пришлось временно пострадать. После этого мистер Сэмпсон около года провел у себя в приходе. С тех пор он успел оплатить и снова наделать немало долгов и не раз еще попадал в тюрьму. Недавно он опять появился в лондонских домах, жизнерадостный и бодрый, как всегда, и, как всегда, готовый принять приглашение на карты или на кларет. Госпожа де Берпштейн не соизволила прервать свою игру при появлении племянника, беседа с которым не представляла теперь особого интереса для этой старой ветреницы. К старости люди, на мой взгляд, становятся почти столь же эгоистичными, как в юности. Увы, сердце черствеет, когда кровь начинает медленнее бежать по жилам. Снег, посеребрив голову, охлаждает пламень чувств. Кому охота дожить до глубокой старости и, утратив один за другим все свои таланты, зубы, зрение, память, надежды, привязанности, все еще влачить какое-то существование? Каково было тем патриархам древних времен, которые доживали до девятисот лет, и когда именно настолько изменились условия жизни, что уже к семидесяти годам она становится мученьем и обузой?
Не получая ничего, кроме "да" или "нет" в ответ на свои тоже немногословные речи, бедный Гарри посидел немного на кушетке, глядя на свою тетушку, а та, пожав плечами, повернулась к нему спиной и продолжала играть в карты с капелланом. Сэмпсон, сидевший напротив мистера Уорингтона, заметил, что молодого человека что-то тревожит. Лицо его было бледно, взволнованно и угрюмо.
— Что-то с ним случилось, сударыня? — шепнул он баронессе.
— Вздор! — Баронесса снова пожала плечами и продолжала сдавать карты. Что это с вами, сэр? — спросила она наконец, когда в игре наступила пауза. Почему у вас такая унылая физиономия?.. Теперь мы, кажется, квиты, капеллан?
Гарри поднялся с кушетки.
— Я отправляюсь в путешествие, тетушка. Пришел попрощаться с вами, произнес он трагическим тоном.
— В путешествие? Ты возвращаешься в Америку?.. Я открываю короля, капеллан, и хожу с него.
Нет, пояснил Гарри, пока он еще не возвращается в Америку, сейчас он пока что направляется на остров Уайт.
— Ах, вот что! Это прелестное местечко! — сказала баронесса. — Bonjour, mon ami, et bon voyage! {До свидания, мой друг, счастливого пути! (франц.).} — И она послала племяннику воздушный поцелуй.
— Я, может быть, не скоро возвращусь, тетушка, — с тяжелым вздохом произнес тот.
— Вот как? Мы будем безутешны в разлуке с тобой! Если у вас нет пик, капеллан, я выиграла эту партию. Прощай, дитя мое! Больше не хочу слушать о твоем путешествии — расскажешь нам о нем, когда вернешься! — И она весело распрощалась с племянником. Жалобно поглядев на нее, Гарри ушел.
— Что-то с ним неладно, сударыня, — сказал капеллан.
— Ах, боже мой, этот мальчик вечно попадает в какие-то переделки! Вероятно, влюбился в одну из этих деревенских барышень. Как их фамилия Ламберты, кажется? Он теперь постоянно у них пропадает. Он уже давно как-то без толку проводит время. Я очень разочаровалась в нем, право, меня это даже огорчает… Я позволю себе взять две карты… Вам еще?.. Очень огорчает. А вы слышали, что говорят о его кузине — о мисс Уорингтон, которая строила ему глазки, когда считала его завидной партией? Говорят, король обратил на нее внимание, и леди Ярмут вне себя от бешенства. — Баронесса хихикнула. — Уж эти мне святоши Уорингтоны! Они так же полны мирскими помыслами, как мы, грешные, и хотя его величество уже в весьма преклонных летах, стоит ему поманить их мизинцем, они все будут у его ног!
— Все, сударыня! Ах, как вы знаете свет, ваша милость! — вздохнул капеллан. — Я объявляю, с вашего разрешения!
— Я достаточно долго вращалась в нем, чтобы немножко его изучить, мистер Сэмпсон. Это сборище себялюбцев, мой дорогой, прискорбное сборище себялюбцев, где каждый старается обскакать своего ближнего! Нет, вы не можете больше прикупать. Короля у вас нет? Тогда объявляю даму, валета и десятку… Да, это прискорбно себялюбивый мир. А, вот и мой шоколад!
Карточная игра полностью поглощает внимание старой дамы. Племянник с его заботами остается где-то там, по ту сторону захлопнувшейся за ним двери. Он уносит свои заботы с собой и долго бродит но темным улицам.
"Боже милостивый! — думает он. — Какой же я жалкий, никудышный человек и как впустую растратил свою жизнь! В обществе Джорджа и его друзей я могу лишь сидеть и молчать. Куда мне до него с его умом и остроумием. Я для Джорджа только обуза. Я бы так хотел быть ему полезным, да не знаю, как. Милейшая тетушка Ламберт неизменно добра ко мне, но ведь совестно злоупотреблять ее добротой. Да что там, даже Этти уже ополчилась на меня, и когда она говорит, что я бездельничаю и нужно мне чем-то заняться, разве я вправе сердиться на нее? А все остальные уже отвернулись от меня. И мои кузены, и мой дядя, и миледи моя тетушка — все давно сторонятся меня. Они даже не пригласили меня посетить их, когда уезжали в свое имение в Норфолке, не предложили даже приехать хоть на денек пострелять куропаток. И в Касллуд я не могу поехать после того, что произошло, — там я этому негодяю Уильяму все кости переломаю. Да, что говорить, там мне лучше не показываться".