Близится час уединения…
…ужин с интрогеогрифом
Птица Очевидия приносит в клюве контейнер.
Геогриф вынимает берестяной рулон, запечатанный сургучом, разворачивает донесение и начинает вникать. Оказывается, Верика вполне официально приглашает Геогрифа на ужин. Теперь вот сидит и наблюдает, как он с аппетитом уминает почемушки. Судя по всему, ей интересно за ним наблюдать. Она не замечает: ни того, как Геогриф стесняется, ни того, как он пачкается вареньем. Она улавливает суть. Для этого зажигаются свечи.
Железные кольца разъединяются и переливаются. На стенах выступают щиты, латы, шлемы с грибами. Камни крепчают. Огонь поливает доспехи позолотой, и воздух начинает переливаться, как гигантский калейдоскоп. Щелкают дрова, настенные тени безшумно перемешиваются.
Геогриф пьет чай и чувствует, как постепенно рассеиваются его смутные страхи и тягостные сомнения. Еще сегодня утром он рассматривал свое существование как чье-то мучительное бремя. Черный тягучий дым, который он выдыхает из своих глубин, направляется в отверстие очага и вытягивается из трубы наружу теплым облаком, рассеивающимся в высоте. Сквозь горячий воздух все видится немного преувеличенным и становится возможным разглядеть некоторые мелкие детали. Геогриф внимательно наблюдает. Он пытается назвать все своими именами, роется в своей всклокоченной голове, подбирая нужные слова, но понимает, что имеет дело с неведомыми явлениями. По большому счету он все понимает, но не в силах обьяснить: почему невероятное становится вероятным? Более того, он не видит, кому бы это следовало обьяснять, кроме себя самого. Геогриф хотел бы научиться улыбаться, как Верика. Но у него получается всего лишь гримаса навроде ухмылки. Верика понимающе кивает, продолжая беседу. Из Геогрифа продолжает валить дым и начинают выделяться беспричинные слезы.
«В наших краях влажно. Вода непрерывно курсирует между небом и землей».
– Кто это говорит? – спрашивает Геогриф.
– Это я, Геогриф! – отвечает голос.
– А я кто?
– Ты – мой внешний голос.
…настоящий подвиг
Геогриф, по обыкновению, приходит не вовремя. Начинает рассказывать про погоду в лабиринте, про свой мирок и про то, как хотел бы вернуться в большой мир.
Верика его спрашивает:
– А как же мы? Мы тоже существуем только в этом твоем мирке?
– Нет, нет! – спохватывается Геогриф. – Вы есть везде, а вот я только здесь, в этом своем каракуле. Хожу, брожу – ищу выход.
Этот образ очень удается Геогрифу.
– Я видела вчера тобой отброшенную тень.
– Я должен был сразу извиниться за вчерашнее недоразумение. Мне стыдно, но я буду искать возможность реабилитироваться в ваших глазах.
Входит Герральдий, и Геогриф вновь юркает в свою скорлупу, успевая глотнуть свежего воздуха:
– Уважаемый Герральдий, вероятно, изволит быть сердитым на меня за задержку одолженного инвентаря, но непредвиденные обстоятельства замедлили ход событий, и я осмелюсь просить соизволения получить отсрочку, – пробивается блуждающий витиеватый отголосок Геогрифа.
– Можешь не утруждать себя извинениями. Договор утратил силу. Искренне сожалею, но придется все начинать заново.
– Не извольте беспокоиться. – Геогриф покорно умолкает в своем тесном коконе.
Но еще виднеется его скорбно-тлеющий взгляд. И никаких ему напутствий на сей раз. Конечно, он не «безнадежный парень», как выражается Герральдий. Просто никак не может избавиться от излишней тяги к аттракциям.
. . .
Верика расстроганно взирает на блистательную свежевыбритую голову Геогрифа:
– Иногда мне кажется, что я тебя знаю очень давно.
– Но мне еще не так уж много лет.
– И еще я знаю, что тебе предстоит совершить самый настоящий подвиг.
– Я знаю. – Геогриф показывает две симметричные вселенские макушки, склонив голову. Они, как спиралевидные запятые, обращенные хвостиками друг к другу, образуют сердце.
…неминуемая неименуемая часть
Эта часть обоснованно запаздывает по причине необоснованной задержки Геогрифа в текущем моменте. Не иначе любитель публики осваивает умение распоряжаться временем. Из записки, вставленной в каменный подоконник, следует, что все идет своим чередом.
У распахнутых створок окна разбросаны недособранные вещи: книги, ботинки и всякие мелочи, над которыми все еще плавно кружатся пух и перья.
Из окна видна панорама горного пейзажа. Тихо.
Дедушка Геогрифа из фрески на стене бесстрастно-предупреждающе грозит пальцем в сторону гор.
Близится час грозы…
. . .
– Все всё успели?! – Птица Очевидия совершает дежурный облет.
Никто не отзывается.
Свершился час успения…
Глава 10
ВЫВЕДЕНИЕ И…
…текущий момент
Герральдий стоит в нижних водах и ощущает, как на него обрушивается огромная масса воды из здоровенного жестяного тазика. Герральдий издает низкий грудной звук и чувствует, как вступает в резонанс с неиссякаемым баком. Стена за спиной начинает вибрировать, сыплются осколки кафеля, проносятся мимо и улетают куда-то вниз. Герральдий под напором воды, смывающей жалкие остатки скользкой зеленой глины, приятно осознает прохладную чистоту облегчения.
«Ххэк!»
Время замирает, вода останавливается, капли повисают в воздухе. Герральдий приподнимает голову и видит себя – сухого и решительно настроенного.
Сферы затворяются.
. . .
Как это ни странно, все продолжает идти своим чередом.
– Так оно и есть, так оно и есть, – доносятся старательные самодеятельные голоса из книги.
– И вы здесь?
– А как же! – слышны искренне недоумевающие возгласы.
– Если уж вас-то не смыло, значит, остальные точно где-то здесь.
– Нас-то как раз и смыло! Но тут-то мы и наткнулись на плавучий кусок бересты и подобрали его, потому что птица Очевидия сказала, что это из нас выпало.
Объединенный Герральдий силится понять связь времен:
– Не понимаю.
– Ну, мы вставили в себя эту писанину куда-то наугад. Тогда-то все и произмешалось вот так, что ни букв ни цвета, одна только монотонность.
Герральдий с трудом перестраивает сомкнутые брови из положения края «вира» в положение края «майна»:
– Вы хотите мне втолковать, что вся эта круговерть произошла из-за вас?
Буквописцы несинхронно пожимают плечами – одни по вертикали, другие по горизонтали.
Герральдий, сидя у костра, блаженно улыбается:
– Ну так, с чего начнем?
– С этого и начнем. Все равно уже давно все началось, – заявляют доверики.
– Лично у нас ничего и не прекращалось, – корректируют верики.
Наступает черед послесловия…
. . .
– А что стало с болотом?
– Его унесла река Воя.
– Ну и правильно. А то ни то – ни се. Не вода и не суша.
ПРИЛОЖЕНИЕ И…
…карты Верики
Существуют три разновидности карт Верики: ближние, средние и дальние. На сегодняшний момент ближних насчитывается ровно двадцать семь. Из них разносторонних – десять и односторонних – семнадцать. Средних карт всего одиннадцать, среди них семь односторонних. Остальные четыре – разносторонние. Дальних карт на сегодняшний момент насчитывается около тысячи. Описывать их нет смысла, но стоит учесть, что эти карты содержат и ведомое и неведомое. Есть карты огромного формата, с большим количеством персонажей и символов, в различных комбинациях и цветах. Есть символы, указанные впервые в истории картографии. Например, стрела в виде луча, меч со сдвинутым лезвием, надувные бантики. И так до бесконечности.