Взгляды метвенов встретились.
— Я вспорю брюхо кое-кому из этих ребят, ладно? Паре-тройке, честное слово. Береги себя.
И Теомерис Глин, который оставался лордом-метвеном, несмотря на свои годы, повернулся лицом к врагам. Последнее, что видел Кромис, был кружащийся вихрь стали — уловка, которой Глин любил пользоваться, когда правил старый король, а его кровь была молода.
Потрясенный храбростью старика, дрожа с головы до ног, Кромис пролез внутрь. Металлическая птица влетела следом, все еще выкрикивая свое бесполезное предупреждение. Похоже, ей тоже досталось во время сражения, и в ее начинке что-то заело. Кромис захлопнул люк. Северяне молотили по корпусу, пытаясь найти другой вход, и разочарованно хрюкали.
Лодка качнулась, резко развернулась и поднялась на пять-десять футов над землей. В зеленом полумраке командного мостика — казалось, судно опустилось глубоко под воду — пылинками в лучах инопланетного солнца мерцали огни. Откуда-то доносилось пение и бормотание навигационных приборов.
— У меня неприятности, — сообщил пилот. — Только не волнуйтесь.
Молодой повеса явно отличался беспутным нравом, его волосы были стянуты на затылке оловянной лентой — по последней моде Курьерского корпуса.
Биркин Гриф лежал на дрожащей хрустальной палубе, его лицо побледнело и осунулось: рана на его ноге сильно кровоточила. Женщина в пурпурном плаще с капюшоном склонилась над ним и пыталась остановить кровь.
— Госпожа моя… — слабо проговорил великан. — Это было глупо — являться сюда…
Она тряхнула головой, капюшон слетел, каштановые волосы рассыпались по плечам. Ее плащ был сколот в шее медной пряжкой в виде спаривающихся стрекоз. Кромис глядел на нее и не мог избавиться от ужасного предчувствия.
Возле пульта управления, раскинувшись в путанице серебряных штанг, сражался с обвязкой своего экзоскелета Гробец-карлик. Его уродливая рожица перекосилась от ужаса.
— Эй, кто-нибудь! — голосил он. — Помогите мне выбраться, чтоб вам пусто было!
— Возможно, будет немного качать, когда мы наберем высоту, — сообщил пилот. — Ох… вот так. Все держатся?.. — он щелкнул каким-то рычагом, и лодка начало быстро подниматься.
Кромиса, который как раз направился на выручку карлику, швырнуло на палубу. Он выронил меч и ударился головой о пульт управления энергопушкой. Теряя сознание, он посмотрел на женщину в пурпурном плаще и узнал ее. Это была сама Метвет Ниан, Младшая королева.
«Мы все безумны, — подумал он. — Кэнна Мойдарт заразила безумием всех и вся».
7
Вскоре после того, как Кромис пришел в себя, лодку таранили.
Отважный юный курьер вел судно по грозному небу. тегиус-Кромис мрачно вцепился в поручни. Он чувствовал себя так, словно случайно оказался в черепе голубя-вертуна. Граница между землей и воздухом стерлась, перед глазами кружилась серо-коричневая мандала, на фоне которой то и дело возникали смертоносные очертания лодок противника. Он знал, что Гробец наконец-то выбрался из объятий своей «железной женушки». Гриф и королева прижались к задней переборке командного мостика.
Какой смысл беспокоиться, если не можешь ничего изменить? Однако кое-что еще занимало его мысли. Зачем Метвет Ниан прилетела сюда?..
Внезапно иллюминаторы потемнели. Лодку дико затрясло, потом раздался звон, словно разбился хрустальный бокал, и нос разлетелся вдребезги. Прозрачные черепки звонко щелкали в темноте, ударяясь обо что-то твердое. В пяти футах от пилотского кресла — лишь непостижимый каприз случая спас панель управления, — зияла огромная брешь. Несколько секунд через нее можно было наблюдать, как кувыркается полуразрушенная лодка, которая нанесла удар.
Ледяной ветер с воем ворвался внутрь.
— Ох… — выдохнул юноша. Острый двенадцатидюймовый обломок хрусталя расколол его череп. В эту дыру можно было без особого труда вставить три пальца… если бы кто-нибудь на такое осмелился. Пилот покачнулся.
— У нас еще есть энергия… — пробормотал он, словно стеснялся своего состояния. — Если кто-то умеет управлять этой… Простите, моя госпожа… Кажется, я не…
И он сполз на палубу.
Гробец-карлик на четвереньках прополз по палубе и занял его место. Энергоорудие дало лишь один залп — его тоже снесло.
— Видел бы меня сейчас Бенедикт Посеманли, — пробормотал коротышка и развернул лодку по широкой петле над полем битвы.
Он бранил непокорное судно, уговаривал его, нахваливал, но лодка летела над Пустошью и неуклонно теряла высоту. Прямо под облаками единственная лодка Королевской эскадры вела неравный бой с двумя лодками северян.
— Смотри-ка, — произнес Гробец, указывая вниз, где спасались бегством остатки войска Уотербека. — Что ты об этом думаешь?
Долина, заваленная телами, напоминала зияющую рану, где, словно мухи, копошились северяне. Над разбитыми лодками поднимался густой белый дым, окутывая темные силуэты Гетейт Чемозит — те, как ни в чем не бывало, продолжали отвратительную работу, которую можно было назвать только надругательством над мертвыми. А вокруг поля боя Пустошь кишела рептилиями. Сотни шершавых созданий, одного цвета с пылью, неторопливо сползались с юга, востока и запада. В их движениях было что-то странное и неестественное.
— Наверно, там собрались ящерицы со всей Великой Бурой пустоши. Что они делают?
— Похоже, наблюдают, — ответил Кромис. — Больше ничего в голову не приходит.
И действительно, на хребтах, обрамляющих долину, уже не осталось свободного места. Уродливые головы, словно высеченные из камня, были неподвижны. Может быть, ящерицы действительно разглядывали эту жуткую картину? Их лапы застыли, словно у зрителей некоего отвратительного религиозного ритуала.
— Мы их очаровали, — с горечью произнес Биркин Гриф. Лодка больше не качалась, и он смог встать. Из раны на ноге все еще текла кровь. — Они поражены нашей склонностью к самоуничтожению.
И он натянуто рассмеялся.
— Гробец, сколько эта посудина еще протянет?
Судно плыло в воздухе, точно птица по тихой реке. Внизу раскинулась Пустошь, наводненная рептилиями, которых становилось все больше.
— В Дуириниш, — откликнулся карлик. — Или в Дранмор. До Вирикониума нам не добраться, даже если бы Посеманли отложил полет на Луну и сел вместо меня в это кресло.
Метвет Ниан опустилась на колени возле мертвого курьера и закрыла ему глаза. Ее капюшон был отброшен назад, волосы цвета осенней рябины водопадом стекали на лицо. Кромис оторвался от ящериц, которые продолжали наблюдать за полем боя, и посмотрел на нее. Прежние опасения снова ожили.
— В Дуиринише нам делать нечего, — объявил он, обращаясь к карлику, но не только к нему. — Если в двух словах, то мы падаем. Боюсь, нам придется сделать небольшую остановку по пути к Пастельному Городу… — он покачал головой. — Как я понимаю, у вас были веские причины отправиться сюда, Ваше величество?
Ее лиловые глаза потрясенно распахнулись. Никогда тегиус-Кромис не видел ничего настолько прекрасного… или настолько печального. Он взял себя в руки и, чтобы скрыть волнение, сделал вид, что ищет среди обломков свой меч.
Вместо меча он наткнулся на металлического стервятника Целлара. Подобно юному курьеру, птица была убита хрустальным обломком. Ее глаза погасли, а когда поэт поднял ее, из расколотой грудной клетки посыпались кусочки крошечных, Удивительно хрупких механизмов. Кромиса охватила нелепая, странная жалость к этому… существу? Интересно, могло ли столь совершенное подобие живого создания чувствовать столь же совершенное подобие боли. Он погладил ее огромные мощные крылья.
— Да, лорд Кромис, — прошептала Младшая королева. — Сегодня утром снова вспыхнул мятеж. Кэнна Мойдарт встретит сопротивление только в Дуиринише. Вирикониум в руках ее сторонников… Скажите, мой лорд… Что станет с теми людьми? Они пригрели на груди ядовитую змею…
И разрыдалась.
— Змею, которая непременно их ужалит, — отозвался Биркин Гриф. — Они недостойны вас, королева Джейн.
Метвет Ниан вытерла слезы. Кольца Нипа блестели на ее тонких пальцах. Она заставила себя выпрямиться и твердо посмотрела на него.