ОФИЦИАНТ. Стойте! Мы закрыты!
ЧУКАЛЕНКО. Простите, девочки, придётся вас открыть.
БУФЕТЧИЦА. Дамы, ведите себя прилично! Иначе, мы позовём милицию!
ХАХАНЯН. Зовите, кого хотите! Сейчас здесь будет ФСБ.
ОФИЦИАНТ. А они уже…
МЕЛКОВА. Пустите-ка!
Мелкова выходит вперёд и двумя ловким приёмами раскидывает официанта и буфетчицу.
Путь свободен!
Женщины вбегают на кухню и начинают дубасить Марика и Жорика.
ХАХАНЯН. А ну, гопота, руки прочь от нашего Павлика!
Мелкова заламывает руку Жорику. Жорик вскрикивает.
ЖОРИК. Ух, это стопудовый зачёт по рукопашке, блин!
ЧУКАЛЕНКО. Георгий! Валя, аккуратнее!
Хаханян бьёт Марика кастрюлей.
ХАХАНЯН. Я тебе скину с поезда, гадёныш!
Марик достаёт удостоверение и выставляет его перед собой на вытянутой руке.
МАРИК. Хватит, бабы, стойте! Совсем взбесились! Мы на задании.
ПАВЕЛ. Я что, в массовке у Тарантино?!
Хаханян читает в удостоверении Марика.
ХАХАНЯН. Это что же, вы и есть те самые…
МАРИК. Не те, а эти, но самые-самые что ни на есть.
ХАХАНЯН. Тогда кого же вы с поезда скинуть собирались?
МАРИК. Не понял, Тань. Ты про какой поезд?
ХАХАНЯН. Да-а. Здорово я тебе кастрюлей заехала.
МАРИК. Тьфу! Кого скинуть?
ХАХАНЯН. Павел слышал твой разговор. Ты сказал, что скинете с поезда… Кого-то из нас.
МАРИК. Ай, да не «скинем», а «снимем». И — тебя, а не кого-то.
ХАХАНЯН. Так, стало быть, вы тут по мою душу.
ЧУКАЛЕНКО. Валя, ну всё, отпуская Георгия, он тоже за нас.
Мелкова отпускает руку Жорика.
Георгий, вам не больно?
ЖОРИК. Бывало и хуже. Я просто женщин не бью, а так бы…
МАРИК. (Показывает на Павла.) Это дерьмо цээрушное надо ещё вывести на чистую воду.
МЕЛКОВА. (Поднимает палец.) На чистую воду! Да вы, Марик, поэт.
ХАХАНЯН. (Показывает на павла.) Это? Кокое же оно цээрушное, это — наше в доску.
Картина восьмая
Примерно за год до основных событий. Вокзал Самары.
Олеся, Павел, Попец.
Олеся и Павел идут по перрону. Павел несёт чемодан, Олеся катит чемоданчик на колёсиках.
ПАВЕЛ. Мы молчим от самого твоего дома.
ОЛЕСЯ. Это вы молчите.
ПАВЕЛ. И ты — ни слова. Я пришёл тебя проводить…
ОЛЕСЯ. Вы не проводить меня пришли, Павел Сергеевич.
ПАВЕЛ. Почему это?
ОЛЕСЯ. Вам виднее.
ПАВЕЛ. Вообще, да, конечно.
ОЛЕСЯ. Вообще, нет.
ПАВЕЛ. Отчего такая спешка? Объясни!
ОЛЕСЯ. Вы не понимаете.
ПАВЕЛ. Ты наш лучший зоотехник, и так вот вдруг, разом.
ОЛЕСЯ. Это вам кажется, что вдруг.
ПАВЕЛ. Тебя два дня не было на работе, и как будто всё рухнуло — сплошные проблемы, Павел Сергеевич туда, Павел Сергеевич сюда.
ОЛЕСЯ. Просто раньше вы не включались в процесс. И проблем не замечали.
ПАВЕЛ. Да уж, теперь заметил.
ОЛЕСЯ. Вот и меня, может, в Москве будут замечать.
ПАВЕЛ. Да кто ж у нас тебя не замечал?
ОЛЕСЯ. Вы не замечали.
ПАВЕЛ. Ничего не пойму… Олеся, прошу тебя, останься. Без тебя как без рук. Я не знаю, что делать. Когда мы ещё найдём нового зоотехника. Пока он приживётся. Да и найдём ли такого, как ты?
ОЛЕСЯ. Не найдёте такого, как я. Найдёте другого, но тоже хорошего.
ПАВЕЛ. Олеся, не уезжай, пожалуйста! Ну что мне на колени встать?
ОЛЕСЯ. Вы не встанете.
ПАВЕЛ. Издеваешься на последок? Заплакать мне ещё, может?
ОЛЕСЯ. Вот! Кстати! Вы, главное, за солёностью проследите, когда будете у моржей воду менять.
ПАВЕЛ. Да как проследить-то за этой солёностью?
ОЛЕСЯ. Я вам всё написала. Тетрадь толстая, чёрная, у вас на столе. Посмо́трите.
ПАВЕЛ. И на том спасибо.
ОЛЕСЯ. Там ещё телефон мальчика с нашего курса. Прекрасный зоотехник. Кандидат биологических наук, между прочим, не хухры-мухры.
ПАВЕЛ. Капризный, небось.
ОЛЕСЯ. Вовсе нет. Сейчас без работы. Собак разводит.
ПАВЕЛ. Ладно, позвоню, поговорим, посмотрим.
Павел и Олеся подходят к двери вагона. Попец пританцовывает, у неё хорошее настроение, она слегка навеселе.
ПОПЕЦ. Ребятки, билетики!
Олеся протягивает Попец билет.
ПОПЕЦ. Москва, прекрасно, четвёртое купе, пятнадцатое нижнее место.
ПАВЕЛ. Хорошо хоть нижнее.
ПОПЕЦ. У нас люди с пониманием ездят. Девушку небось не обидят. Всегда могут поменяться.
ПАВЕЛ. Люди редко меняются.
ОЛЕСЯ. Ещё вот, у Сидоровны скоро будут котята, не упустите!
ПАВЕЛ. Котята… Сидоровна вообще-то львица, если ты помнишь.
ОЛЕСЯ. Все когда-то бывают котятами, даже люди.