ВОТ ВЫ ГДЕ! Я ВАС ПОВСЮДУ ИСКАЛ.
– Хобарт велела тебе разобраться, Генерал.
ВЫ ПРОСИТЕ НЕВОЗМОЖНОГО, СЭР.
– Верни обратно мою сестру!
ЕЕ НЕ НА ЧТО ОБМЕНЯТЬ. ТАК НЕЛЬЗЯ…
– Я остаюсь здесь.
О…
– Скриббл! Что происходит?
Голос сестры зовет…
В ТАКОМ СЛУЧАЕ… МНЕ ТОЛЬКО НУЖНО ПРОВЕРИТЬ ПОСТОЯННУЮ…
– Скриббл. Пожалуйста, не надо…
Она крепко схватила меня за руку, пытаясь тащить меня за собой. Но я уже основательно пустил здесь корни, работая в Вирте так, словно в нем я родился.
– Ты знаешь правду, Дез. Главное – верь. И все время думай обо мне.
Отец открыл глаза – кроваво-красные в голубом небе Наслажденьевилла.
– Скриббл!!!!!
ТАК. ВСЕ ГОТОВО… ПРЕКРАСНО, СЭР.
– Давай!
И дездемону унесло прочь, прикосновение ее пальцев, дар ее глаз, падая, падая в глаза отца, туда, где я видел мельком качающиеся ветки и луну над озером, в парке, где мир – красивое место и дождь ласкает…
Я вытащил изо рта Изысканное Желтое, но оставил серебряное. Все пласты уносило, пока не осталась одна темнота.
Я ПОЛАГАЮ, НАМ СЕЙЧАС СЛЕДУЕТ КОЕ-ЧТО ПРЕДПРИНЯТЬ ОТНОСИТЕЛЬНО ВАС?
– Я тоже так думаю, – сказал я.
Развернулось меню.
1. ГОЛУБОЙ.
2. ЧЕРНЫЙ.
3. РОЗОВЫЙ.
4. СЕРЕБРЯНЫЙ.
5. ЖИЗНЬ.
6. КОТ.
7. ЖЕЛТЫЙ.
8. ХОБАРТ.
ПОЖАЛУЙСТА, ВЫБЕРИТЕ ВАШУ ДВЕРЬ. ТО ЕСТЬ НЕ ТО ЧТОБЫ У ВАС ЕСТЬ ВЫБОР…
– Номер шесть… Генерал.
Падаю…
Генерал Нюхач сидел у себя за столом, выравнивая три дорожки порошка Душителя.
– Очень мне все это надо.
Я ничего не сказал. Дверь Кота Игруна была прямо за ним.
– У меня теперь неприятности с Мисс Хобарт. – Он сделал паузу между понюшками. – Она требует объяснений, вы понимаете? Она хочет полный отчет. Это огромная работа, и все из-за вас! Она тогда чуть не проснулась. А вы знаете, каковы будут последствия несвоевременного пробуждения Мисс Хобарт? Знаете? Что будет, если она проснется и перестанет грезить? Нет, это немыслимо. Мы все лишимся работы. Включая и вас, мистер Скриббл…
Он взглянул на меня.
– Сэр… вы плачете…?
Я не знал, плачу я или нет. Я знал только то, что спина у меня жутко болела. Я вдруг почувствовал слабость, и комната поплыла перед глазами.
– Послушайте… что я могу… – Генерал Нюхач поднялся из-за стола и протянул мне бумажную салфетку. Не знаю уж, как я выглядел, но Генерал даже забыл о своем порошке и подошел ко мне. – Господи, там у вас на спине… столько порезов… дайте я…
– Все в порядке, Генерал. Я хотел бы увидеть Кота.
– Сию секунду, сэр.
Я начал отрубаться.
Но дверь в офис уже открылась.
И Кот Игрун уже ждал меня.
Часть четвертая
Карта дурака приколота к стене, прямо напротив меня. Серебряное перо заняло свое место в шкафчике Кота.
В этой комнате – тысячи вещей, и я просто одна из них; живу среди предметов и подарков. Пишу все это на стареньком текстовом процессоре; безнадежная перекачка за какое-то безмазовое перо.
Кот сидит в своем кресле, попивая вино – трудится над выпуском на следующую неделю. Он любит писать древней ручкой с чернилами; будущее вместе с прошлым.
Мне теперь сорок один. Но чувствую я себя лет этак на двадцать пять. Выгляжу на столько же. Существование в Вирте действительно замедляет старение. Бог его знает, сколько лет Коту Игруну. Он выглядит не по возрасту, где-то на пятьдесят. На моложавые пятьдесят.
Двадцать лет.
Минуло двадцать лет с того дня, как Мэнди впервые вышла из того круглосуточного «Вирта на любой вкус». Сохранились ли там у них подобные заведения? Я не привязан к той жизни. Реальной жизни. Разумеется, Кот время от времени кое-что мне рассказывает. Всякие истории. Например, о том, как Дез и Твинкль снимают где-то дом. С ребенком. Все правильно. Дез была беременна, когда она выбралась из Желтого. Беременна пять часов. Кот Игрун утверждает, что это – мой ребенок, зачатый между Виртом и реалом; что Дездемона была внутри Синдерс, когда мы занимались любовью, не предохраняясь, на Католической постели. Я не знаю, возможно ли такое. Я не знаю, что возможно, а что нет. Кот утверждает, что такое случилось впервые: обрюхатить одну женщину, пока занимаешься любовью с другой. Он считает, что получилось очень даже неплохо – для чувака, который всегда был слишком хорош с женщинами в постели.