– А откуда ты знаешь?
– Я наблюдаю за проносящимся мимо миром.
– Где Существо?
– Я думаю, ты должен сам догадаться.
– Скажи мне!
Он смотрел на меня. Желтые глаза. Этот взгляд глубокого узнавания, который достается тебе только раз в жизни. Его пристальный взгляд был золотым, и все плохие воспоминания, все потери – они уходили прочь. Я влюблялся, серьезно влюблялся в этого человека. Но я не знал – почему, разве что это было – как влюбляться в давно потерянного друга, только такого, которого ты никогда не встречал раньше. Он начал говорить, но вдруг его глаза переключились в одной быстрой вспышке направо, вверх над моим плечом.
Я обернулся и увидел Битла и Тристана. Они крепко обнимали друг друга.
И все было бы хорошо, вот только Тристан не обращал внимания на Битла, то есть абсолютно. Он смотрел, не отрываясь, прямо в глаза Джентльмену. И больше его не видел никто. Я осознал это только тогда. Никто – только я и Тристан. Нас это объединяло, но я не мог понять почему.
– Что происходит? – спросил я, и его глаза повернулись обратно ко мне, полные боли и страдания.
– Дело такое, Скриббл, – сказал он. – В тебе яд. У тебя внутри.
– Укус змеи? – спросил я.
– Я не знаю, откуда он берется. У некоторых он есть. У большинства – нет. Те, в ком он есть, должны это использовать. Ты не используешь.
– Ничего не понимаю.
– Я тоже когда-то не понимал. В твоем возрасте. Но однажды ты все поймешь. Однажды ты осознаешь. И все встанет на место. Ты найдешь, что искал.
– Но каким образом? – допытывался я, но Джентльмен снова проделал свой трюк с незаметным исчезновением.
– Скриббл! Иди сюда! – голос Битла ворвался в мой транс. – Скриббл! Давай поболтаем. – Он выпустил Тристана и снова пристал ко мне. Как банный лист к жопе. Его зрачки плясали под мутной пеленой, что затянула его глаза. – Скриббл, я хочу тебе что-то сказать. – Его голос был глухим и невнятным, в нем еще чувствовался отходняк от басовой инъекции. – Послушай меня! – закричал он, крепко схватив меня за руки.
– Ладно, говори.
– Скриббл… Я… Я хотел… просто хотел…
Битл вдруг огляделся по сторонам, весь нервный и напуганный, а напуганный Битл – это явление крайне редкое, поэтому я уставился на него в упор. Он отвел глаза, не выдержав мой взгляд.
Он не выдержал мой взгляд! Битл не смог посмотреть мне в глаза! Без того, чтобы не вздрогнуть. Восьмое чудо света!
– Просто скажи, что ты там собирался сказать, – голос у меня был тяжелый и равнодушный.
Я уже говорил, что заражаюсь непрошибаемым пофигизмом.
Он с видимым усилием взглянул мне в глаза и сказал:
– У меня есть кое-что для тебя.
Он вытащил из кармана свою табакерку и сунул ее мне в руки.
– Я не могу это взять, – прошептал я. – Не могу…
– Это тебе.
В этой старой жестяной коробке из-под «Черного вишневого грубого траха» Битл держал наркотики – еще с тех славных дней, когда мы учились в Дройлсден Стейте, средней школе для недорослей. Внутри этой замурованной тьмы он хранил Джэммерсы и Ваз, Пух и Теней, Перья и Дымок, все вещества, которыми он только мог разжиться. Внутри были все его мечты. Его сундук с сокровищами.
– Я не могу это взять, Би.
– Открой, – сказал он.
Табакерка открылась с приятным щелчком и замечательным ощущением в ладонях, и я ожидал найти там внутри настоящий бардак, джунгли мрачных наркотиков. Но на подстилке из ваты лежало одно-единственное перо.
– Би!
Перо было черно-синее, с вкраплением розового. Я поднял его дрожащими пальцами, наслаждаясь его трепетанием в моих руках – словно птичка грез все еще употребляла его, паря на Виртовых волнах.
– Би!
Я повернул перо, чтобы прочитать белую этикетку.
Ленточный червь.
– Би!
Я вдруг осознал, что просто тупо произношу его имя и ничего больше, слишком потрясенный, чтобы хоть что-то соображать.
– Ты знаешь, что мне назад пути нет, Би.
– Я в последнее время увяз по уши в этом дерьме, – сказал он. – Не могу остановиться.
– И на что это похоже?
Я крошился и ломался под этими намеками из вчерашнего дня.
– Это драгоценный Вирт, Скриббл. Но я на него подсел. Не могу остановиться, все перечервываю и перечервываю эту ленту. Заглотил – и мир стал прекрасным. Но ты меня знаешь, я ненавижу подсаживаться, ну, не на одиночных удовольствиях.
– Я не знаю, если я…
– Дез там внутри, – сказал он, указывая на перо. – Ну… что-то типа того.
И я уже готов сдаться.
– Это просто ради… просто ради…
Чувак не мог произнести это вслух.
– Я понимаю, – сказал я. – Ради старых-добрых времен. Ради Тайных Райдеров.
– Правильно.