– Нет. Она больше ничего не хотела… черт!
Я порезался. Кровь упала в воду, закружилась в водовороте. Я потянулся за бумажной салфеткой, чтобы остановить кровотечение, и когда вновь посмотрел в зеркало, то увидел лицо отца…
О Господи! Я…
– Я же тебе запретил пользоваться этой бритвой.
Я… Я…
– Это бритва для взрослых.
– Папа… Прости меня.
Что это было? Где я? Что это за ощущение? Что это… думай… думай!
– Дай мне бритву, Стивен.
– Пожалуйста…
Это все нереально! Никто не зовет меня больше Стивеном.
– Опять мне придется тебе наказать?
– Нет…
Это Призрачный Зов!
– Папа!
Он размахивал бритвой…
Это все нереально. Я в Вирте. Выбрасывайся!
Бритва приблизилась к моему лицу.
Господи боже! Выбрасывайся, ты, идиот…
– Хорошо выглядишь, Стивен.
– Спасибо.
– Так ты ничего и не купил Дездемоне, да?
– Не напоминай мне.
Я затягивал мой лучший галстук виндзорским узлом. Папа показал мне, как это делается, когда мне было семь лет.
– Все равно это бы ничего не дало. Она никогда не будет твоей…
– Слушай…
Узел получился неправильный.
– Извини, Стивен. Это все из-за меня.
– Да. Не надо меня отвлекать.
Я стоял в спальне и разговаривал сам с собой – со своим отражением в зеркале платяного шкафа. Я развязал галстук, чтобы начать все заново. На левой щеке у меня был небольшой порез. Квадратик бумажной салфетки прилеплен к порезу пленкой засохшей крови – не лучшее украшение в день рождения сестры. Но это так, пустяки. Порез заживет за пару минут. Я ждал возвращения Дездемоны из колледжа. Сегодня вечером мы собирались гулять и праздновать, и я надел свой лучший костюм – постиранный и отглаженный. Оставалось лишь правильно завязать галстук. Но слабый лимонный блеск от прикроватной лампы отнюдь этому не способствовал. Мои глаза в этом свете казались желтыми.
– Она рассердится, Стивен.
– Я не думаю, что… вот черт!
Узел был весь перекручен. Я опять развязал его.
– Не получается? Давай я тебе помогу…
– Мне не нужна ничья помощь! И перестань называть меня Стивеном!
– Это имя я дал тебе, мальчик.
– Меня зовут…
Подожди…
– Когда, черт возьми, ты уже научишься?
Отец взял оба конца галстука в свои большие мозолистые руки.
– Сколько раз я тебя буду учить, как завязывать виндзорский узел?
Это не я там, в зеркале! Это отец…
– Папа…
– Это узел для взрослых. Для настоящих мужчин.
Он сложил галстук, широкий конец против узкого, сделал петлю, вниз, вокруг и назад, в правую сторону. Широкий конец – вниз через петлю, под правым углом – над узким, потом – через петлю в последний раз и – завершающий штрих – широкий конец через узел впереди. Отец осторожно затянул законченный Виндзор, так что узел оказался прямо напротив горла.
Это все ненастоящее!
– Вот. Замечательно. Просто и элегантно!
Он крепко затянул узел. Крепко-крепко! Так, что сдавил мне горло. Мне было нечем дышать. Я поднял руки, но я был таким слабым…
Призрачный Зов!
– Каждый дурак это сможет!
У меня уже не осталось воздуха. Всполохи света перед глазами. Боль. Жестокий взгляд в глазах моего отца.
Это Вирт!
– Но только не мой мальчик.
Темнота и боль манят к себе.
Выбрасывайся! Давай! Скорее!
Боль отхлынула, когда я лишился воли, чтобы…
– О боже!
Я дрожал среди деревьев, у берега озера. Листья шуршали под ветром. Я не мог унять дрожь.
Убирайся.
Уматывай отсюда.
Тень закрывает собой луну.
Господи, как все плохо. И никаких следов Дездемоны.
Дрожа, дрожа…
Судорожно глотая воздух. Еще раз. Еще. Легкие болели, и горло тоже болело. И острая боль на щеке от пореза бритвой.
Долгий выдох.
Что-то приближалось ко мне – между луной и деревьями.
Найди выход. Найди.
Но из Желтого выброситься нельзя.
Листья дрожали – что-то двигалось среди них.
Так что же…
– Я нашел тебя, Стивен.
Отец раздвигает ветки. Отблеск света на бритве в его руке.
Я все еще в Вирте!
– Я не допущу, чтобы мои дети шлялись по улицам после десяти вечера.
Отец шагнул вперед, полностью заслонив собой лунный свет. Осталась лишь темнота. И лезвие…
Убирайся отсюда!
Его рука у меня на шее…
– Хорошо выглядишь, Стивен.
– Ты тоже выглядишь замечательно, виновница торжества.
– Идем куда-нибудь вечером?
– А как же, Дез.
– Куда?
– На Платт-Филдс.