Я оставался там два, три часа, точно не знаю. Знаю только, что долго.
Затем меня выбросило.
Я себе этого никогда не прощу. Почему Дездемона меня покинула? Я провел столько часов, размышляя над этим вопросом! Что я сделал неправильно? Неужели ей меня не хватало? Чего ей еще было надо?
Есть вещи, которые просто должны случится. По-другому – никак.
Вот так мы потеряли Дездемону. И так я проснулся, весь облепленный Существом из Вирта, словно каким-то тяжелым дерьмом.
Уровни обмена.
Тяжелые утраты.
Мердок медленно отвела от меня пистолет по направлению к реальной угрозе. И вот два пистолета – нацелены друг на друга, отражаясь друг в друге с одинаковой смертоносной целью. Битл и Мердок.
И тут я услышал вой. Так воет волк на луну.
На сцене возник Динго Клык. Пасть оскалена так, что видна внутренность глотки, слюни текут ручьем. Он выл на луну, созывая собак со всего Фаллоуфилда. Ощущение было такое, как будто выла сама луна.
И я слышал, как собаки отвечают.
Фургон Динго распахнулся, и оттуда выползла парочка гибридов, царапая когтями бетон. Кажется, у Мердок тут же на месте пошли видения Собаки Карли, и ей вовсе не улыбалось поучаствовать в повторной игре в полный провал в нашей квартире. Ее рука с пистолетом взметнулась, пистолет выбросил дым. Раздался грохот. Пуля рванулась к цели.
Битл ей ответил.
Более-менее сразу. Хотя и не в то же мгновение.
Сначала выстрелил один пистолет.
Потом – другой.
И один пистолет выстрелил чуточку позже другого.
Теперь слушайте очень внимательно. Вот секрет, как надо жить: выстрели из своего пистолета раньше, чем кто-то выстрелит в тебя.
Битл отшатнулся от пули.
Его плечо взорвалось. В его плоти раскрылся теплый цветок. Меня немного забрызгало кровью Битла, но только немного.
В голове у меня надрывалась сирена, где-то под крепко зажмуренными веками, и выли волки – это взбесилась тусовка песиголовцев.
А потом были пули, внезапно свистящие повсюду. Внутри у меня – не снаружи, а именно внутри, – раздался пронзительный вопль, словно какую-то женщину зацепила шальная пуля.
Интересно, кто это? Кто словил столь паскудный подарок?
Надеюсь, это не Мэнди. Надеюсь, это не...
И тут я почувствовал, что взлетаю – взлетаю над всем этим бедламом. Над миром дождя. Над миром сирен и воплей. Над всей его болью, каплющей, как последние дождевые капли в небольшой тихий бассейн солнечного света.
Куда меня уносило? И кто меня подобрал?
Я шел по тенистой зеленой аллее какого-то маленького городка. Дети играли в траве. Почтальон насвистывал веселую мелодию. Матери вывешивали белье на веревках, птицы пели с густых, залитых солнцем деревьев. Я шел по направлению к почтамту. Вывеска гласила: Почтамт Наслажденьевилла. И теперь я понял, где я. В Наслажденьевилле, низкоуровневом голубом Вирте. Ничего особенного. Все абсолютно легально. Бывал тут раньше, несколько лет назад, когда такие приходы меня восхищали. Но никогда – вот так вот.
Никогда – вот так вот. Без пера. Я просто там оказался! С концами. Никакой боли, никакой тревоги, никакого беспокойства. На вкус – как сладость.
Я шагал по тихим аллеям Наслажденьевилла, и меня доставали только мелкие смешки детей. Впрочем, даже не доставали. Я мог с этим смириться. И свист почтальона, и пение птиц. Никаких неприятностей. Я мог это вынести.
И еще было знание. Что я именно здесь. И я понимал, что я здесь – в Вирте, и что другой мир ждет меня, и я смогу вернуться туда, как только пожелаю; в мир боли. Я мог выброситься наружу в любое время. Или остаться здесь навсегда.
Навсегда.
Порочное искушение.
Кот Игрун
Есть сон извне, сон второго подъема нации. Когда нехороший дракон убит, и добрая королева пробуждается от своего коматозного сна – в стране, способной дать ей дыхание. Приверженцы АНГЛИЙСКОГО ВУДУ поклоняются новой королеве. Королева – хранительница наших грез. Сквозь ее порталы вам открывается парадиз изменений, где деревья зеленые, птицы поют, и поезда всегда приходят вовремя. Там много секса; секса особенного, с Английским изысканным глухим шумом. Вуду – Перо Знания. Оно открывает дорогу к другим мирам. Его нельзя купить, его можно только заслужить. Вы хотите туда? В Английский Вуду? Прекрасно. И за его пределы? Прекрасно, просто превосходно. Но примем меры предосторожности. Это влажный трип – демоническая тропа блаженства и боли, в равных пропорциях. Будь осторожен. Очень, очень осторожен. Эти сахарные стены сдавят тебя до костей. Кот знает. Кот был там. И жил. Просто жил. Хочешь взглянуть на шрамы?
Ну да, по-моему, хочешь.
Статус: черное с сексуальным розовым и вкраплениями желтого. Внутри у него – несколько дверей, ведущих в Желтые миры. Ступай внимательно, путешественник, не допусти, чтобы тебя обменяли.
Если не хочешь не быть.
Обрезая дреды
Когда я пришел в себя в первый раз, я очнулся в мире псов. Воняло кошмарно – по-настоящему кошмарно, после сладкого, перьевого аромата Наслажденьевилла.
Надо мной склонилась собачья морда; смешанный гибрид, поскольку среди шерсти и челюстей виднелись некоторые намеки на человеческие черты. От того морда казалась еще страшнее, и я испытал настоящий шок, когда увидел ее – одну из многих голов Цербера, склонившихся надо мной... и это дыхание, этот смрад, ударивший мне прямо в лицо.
Потом мне сказали, что я тогда завопил.
Может, и завопил.
Мне тогда было не до чего – лишь бы скорее оттуда выбраться.
Почтальон Наслажденьевилла приветствовал меня бодрой улыбкой.
– Для меня есть что-нибудь, Почтальон?
– Только одно, мистер Скриббл, – он протянул мне письмо. Я вскрыл солнечно-золотой конверт и вытащил открытку, поздравительную открытку с днем рождения. Открытка была самого ярко желтого цвета, который я видел в жизни. Слова «Счастливого Дня Рождения» были написаны черным со сгустком запекшейся крови на желтом.
Я развернул открытку, чтобы узнать, чей это был день рождения.
Когда я пришел в себя во второй раз, я оказался в фургоне в виде собачьей конуры в компании бешеных псов. Воняло по-прежнему, даже в десять раз хуже, но хотя бы собачья морда оставила меня в покое.
Меня прижимало к задним дверям, словно я был последним, кто забрался в фургон. Окон там не было, но я чувствовал движение на бешеной скорости, явно превышенной скорости, по какой-то ухабистой дороге. По ощущениям это напоминало, как если бы за рулем сидел в хлам заджэмованный Битл, в добром старом стиле, и мне это понравилось.
Я приподнялся на ободранных локтях. Как же это случилось? Я был уверен, что полиция забрала меня, и ожидал, что увижу сейчас ухмыляющуюся Мердок в окружение ее долбоебов-дружков.
Но я увидел лишь плотскую орду собак. В жизни бывают такие времена, когда тебе достается только такая вот хрень. Они набились в это маленькое пространство, как сельди в бочку. Наверное, семь или восемь. Сложно сказать, сколько их, когда свет в фургоне сломан и невозможно сориентироваться в этом месиве тел. Все они имели черты собак, смешанные с человеческими, только в различных пропорциях, и их была целая толпа, и там были еще какие-то другие тела, неразличимые в давке.
Что за хуйня тут творится?
Тут я увидел Битла сквозь просвет в шерсти.
Но, разумеется, ведь это же Битл управлял фургоном?
Я тогда собирал эту историю по кусочкам, возвращавшимся в память сквозь боль и замешательство. Лицо Битла – это неожиданное явление, – было полно страдания, и мое сердце сжалось.
Подпрыгнуло.
Подскочило.
Битл был ранен...
Я не смог...
Не смог...
Похоже, они зализывали его раны!
Потом его лицо скрылось за сомкнувшейся шерстью, и только тогда я увидел Мэнди. Она прижималась к стене фургона, потому что тут не за что было держаться, прямо как в старые добрые времена.